Глава 29. Этические вопросы тигроведения

Итак, я вернулась из отпуска. Если в вашем понимании «отпуск» – это солнце, купание и пляж, то вы - счастливый человек. Лично для меня слово «отпуск» уже давно несет за собой смысловую нагрузку словосочетания «бесконечный ремонт». Именно поэтому на утро после двух недель нескончаемых домашних работ, наконец, снова оказавшись в замке, я была не в самом благостном расположении духа.

Первое, что неприятно поразило меня в масонской ложе – это то, что в мое отсутствие кто-то позволил себе сидеть на моем месте. Не то, чтобы я была настолько жадной, чтобы не разрешать никому пользоваться своими вещами… Хотя нет, я, действительно, настолько жадная. Бесконечно сильно не люблю, когда пользуются моими вещами без моего официального на то разрешения, да еще и потом оставляют эти попользованные вещи в хаосе лежать, где придется. А именно так и произошло в период моего отсутствия. Мой стол, на котором всегда все находилось на строго отведенных для этого всего местах так, чтобы любое посягательство на тот или иной предмет моего рабочего быта не могло остаться мною незамеченным, теперь находился в состоянии хаоса. На нем были разбросаны разного рода канцелярские принадлежности и бумажки. Мой компьютер был задвинут в самый дальний угол и, что смутило меня больше всего, оказался включен. Успокаивал только тот факт, что тайный злоумышленник, которого, очевидно, спугнули на месте преступления, раз он забыл замести за собой следы, вряд ли смог найти в недрах моего технического дружочка сколько-нибудь важную корпоративную тайну или серьезный компромат на меня (если, конечно, искали его), потому что ни того и ни другого там нет и никогда не было. В том же, что взламывал моего технического дружочка какой-то тайный агент я нисколько не сомневалась, потому что все как один члены масонской ложи сказали, что к моему месту за время моего отсутствия никто не подходил.

Пока я, ворча на весь белый свет, приводила свой рабочий стол в вид приемлемый для моего за ним нахождения, выяснилась еще одна неожиданная новость. Мискам, который несколько недель назад стал подлым еретиком, бесчестным отступником и ушел из милости Бога Сладостей и Вкуснях, поддавшись культу «Диет и правильного питания», что-то сделал с остальными членами масонской ложи, и за две недели моего отсутствия почти все они стали придерживаться странной диеты, активно пропагандируемой темным эльфом. Когда мне показали древний, пыльный и местами потрескавшийся свиток, где псевдоучителя культа «Диет и правильного питания» якобы содержали великую мудрость своего учения, я поняла, что если бы я была их последователем, то еще по истечении недели умерла бы, если не от истощения, то от невероятной печальки, коя стала бы моей постоянной спутницей. А она неминуемо стала бы моей спутницей, так как даже там, где в свитке значилось слово «мясо», имелось в виду не «мясо, тушеное с грибами в сливочном соусе на основе белого вина», а просто кусок «отваренного пресного мяса».

Пока я с искренним непониманием слушала восторги нимфы Аранид, видимо покусанной Мискамом, ибо я совершенно не понимаю, каким еще образом может передаваться эта «диетная зараза», в масонскую ложу вбежала незнакомая мне женщина. Она была худосочная и очень высокая (даже в сравнении с Мискамом). Мешковато сидящий белый врачебный халат отчасти скрывал ее худобу, но торчащие из-под него тонкие, словно спички, четыре ноги выдавали ее принадлежность к расе кутисакэ. Ее темные волосы были собраны на голове в пучок, а половину лица скрывала белая медицинская маска. Говорят, что все кутисакэ носят такие маски, чтобы не пугать других обитателей Атлантиды, так как их нижние части лиц, якобы, крайне ужасны. Впрочем, действительных подтверждений этому суждению никто не предоставил.

Ворвавшись в масонскую ложу столь быстро, что никто не успел даже среагировать, кутисакэ сразу же обратилась к леди Лезуг.

- Леди Лезуг! – вскричала кутисакэ. – Леди Лезуг! К нам в целительскую принесли тигра!

Леди Лезуг, которая хоть еще и сопротивлялась диетной заразе Мискама, все же находилась в не самом хорошем расположении духа, так как за утро уже успела поругаться с сотрудниками одного из подчиненных ей целительских центров. Она подняла непонимающий взгляд на вошедшую женщину и строго спросила:

- Орами! В каком смысле «ТИГРА»?

- В самом что ни на есть прямом! – воскликнула кутисакэ, которую, как выяснилось, звали Орами. - Они притащили нам тигра! А как нам с ним…

Произнося последние слова, Орами развела руками, и с надеждой посмотрела на леди Лезуг. Амазонка непонимающе обвела взглядом масонскую ложу, видимо, ища кого-нибудь, кто смог бы ей адекватно объяснить то, что сейчас говорила Орами. Кутисакэ, осознав, наконец, что ее совсем не понимают, собралась с духом, несколько раз шумно вдохнула и выдохнула, приводя себя в чувства, а затем стала рассказывать более обстоятельно:

- Сегодня утром к нам в целительский центр пришел человек и принес с собой тигра. Настоящего живого тигра! Но только он был без сознания. Тигр, то есть. Мужчина сказал, что они из цирка. Приехали в Трокшаб на гастроли из Авксома, но один из их тигров заболел. А таких тигров всего два на всю Атлантиду! И оба у них – самец и самочка. Утром их выгуливали на заднем дворе цирка, и они там наелись какой-то смеси не съедобной. Самочка-то еще ничего, отошла, а самец в кому впал. Вот его к нам и притащили.

Леди Лезуг слушала ее со всевозрастающим удивлением. Во-первых, сам факт появления едва живого тигра в целительском учреждении казался ей невероятным. А во-вторых, подвластные ей целительские центры были направлены на лечение строго разумных гуманоидных рас и уж точно не опасных диких животных. Деятельность этих учреждений строго контролировалась правительством Атлантиды, так как оно, собственно, и финансировало большую часть целительских процессов, и поэтому сам факт появления тигра в месте для него не предназначенном немало настораживал амазонку и заставлял ее задумываться о весьма неприятных финансовых последствиях этого визита.

- И что же вы сделали с тигром? – встревоженно спросила она у Орами.

- Ну а что я должна была сделать? – искренне удивилась кутисакэ. – Он же в коме! Он страдает. Мы его к аппаратам подключили, кровь очищать начали.

- К а-аппаратам, - медленно повторила леди Лезуг, опуская голову на сложенные в замок руки.

- Да, - подтвердила кутисакэ. – Тигр, не тигр – он больной и ему нужна помощь!

Амазонка тяжело вздохнула, вспоминая сколько раз уже она пыталась внушить Орами, что не всем больным они в праве помогать и что далеко не каждого они могут спасти. Но, каждый раз соглашаясь с мнением амазонки, кутисакэ все равно в следующий раз, забывая про доводы рассудка, поступала так, как велело ей доброе сердце.

- Ну нельзя же быть такой сердобольной! – воскликнула, наконец, амазонка. - Я все понимаю, помогать надо, но надо же и думать прежде, чем помогать…

- Ну жааааалко же зверюшку, - обиделась кутисакэ. - Помрет ведь, а он единственный в Атлантиде!

- Тааак, - вздохнула амазонка. – Мне надо на это взглянуть.

С этими словами она встала и вслед за Орами покинула масонскую ложу. Целительский центр, в который поступил тигр, находился совсем рядом с замком, что позволило леди Лезуг и ее спутнице в кратчайшие сроки добраться туда пешком. Этот целительский центр был небольшой, очень чистый и уютный. Он вмещал в себя всего несколько помещений: приемный зал, зал ожидания для посетителей и пару залов, где проводились целительские манипуляции. Сейчас посетителей не было, что не могло не порадовать напряженно озирающуюся по сторонам амазонку.

Когда леди Лезуг вошла в целительский зал, или целительскую, как ее еще называли местные служащие, тигр лежал на широком кресле, предназначенном для пациентов. Рядом с креслом стоял невысокий столик, на нем размещался целительский аппарат, от которого отходили многочисленные проводки и трубочки, присоединенные сейчас к громадной лапе дикого зверя. Рядом с тигром и почти что обнимая его, находился незнакомец. Он стоял за креслом и низко склонился над тигром так, что, когда амазонка вошла, она увидела только коротко остриженную макушку незнакомца. Едва услышав ее приближающиеся шаги, он поднял голову, и душа амазонки похолодела. Это был высокий молодой юноша, достаточно худощавый для своего возраста, но не это смутило леди Лезуг. Ее привело в ужас лицо этого человека. Первое, что бросалось в глаза при виде его – это широкая улыбка, казавшаяся совершенно не уместной в стенах целительской и совершенно не соответствующей взволнованному взгляду самого незнакомца. Через секунду после того, как амазонка увидела эту улыбку, она осознала страшную вещь - улыбка была настоящей, но, в то же время, и нет. Многие цирки Атлантиды для привлечения публики и удорожания представлений намеренно уродовали своих артистов. Как правило, это были одинокие дети, волею судьбы закинутые в цирковой стан. Артисты давали им кров, семью и будущее, но и отбирали у них не меньшее. Они уродовали их детские лица. Среди артистов цирка были те, кто владели древним темным искусством. Это не была магия, но нечто другое, ужасающее своей жестокостью и бессердечностью.  Детям, попавшим в цирковые семьи, делали операции. Им защемляли нервы, сшивали мышцы и натягивали кожу так, чтобы зрителю казалось, что их лица выражают ту или иную эмоцию. Гримаса этой эмоции оставалась на лице изуродованного человека на всю жизнь. Этих детей, а впоследствии и взрослых артистов цирка, называли «клоуны». Кто-то из «клоунов» всегда плакал, кто-то всегда пугался, а оказавшийся в целительском центре клоун на всю жизнь сохранил на своем лице выражение безумного смеха.

Он был еще молод, а по оценке леди Лезуг, не взрослее ее старшего сына, то есть, еще совсем ребенок. Амазонка всегда с особым трепетом и материнской болью относилась к болезням детей. Своих ли? Чужих? Неважно! Для нее все дети были родными, и неважно сколько им уже стукнуло лет. Горе этого изуродованного юноши поразило амазонку в самое сердце и заставило ее на несколько мгновений остолбенеть.

- Это Грег, - представила юношу Орами. – Не пугайтесь его, леди Лезуг. Он – клоун и дрессировщик в цирке. Он очень веселый!

- Я вижу, - сказала амазонка, стараясь не смотреть на изуродованные черты лица клоуна. 

- Рад с вами познакомиться, - сказал Грег, при этом, он перегнулся через тигра и протянул руку амазонке, но так как она находилась еще далеко от него, у самого входа в целительский зал, клоуну пришлось не просто вытянуть, но и растянуть свою руку, которая словно часть игрушечной резиновой куклы протянулась через весь зал прямо к леди Лезуг. Болезненные мурашки бегали по спине амазонки, когда она пожимала растянувшуюся руку, глядя в вечно смеющееся лицо изуродованного человека.

- Кажется, вы не просто дрессировщик, - заметила она.

- Клоун, дрессировщик и гуттаперчевый гимнаст, - с легким театральным поклоном представился Грег.

- Так как же вы к нам попали? – спросила леди Лезуг, осторожно подходя к тигру.  Впрочем, если бы ее спросили, к кому она больше страшиться подходить: к тигру или к его хозяину, она вряд ли бы указала на дикого зверя.

Клоун рассказал ту же историю, что передала ей ранее Орами. По выражению глаз и напряжению изуродованных околобровных мышц амазонка понимала, что этот тигр очень дорог клоуну.

- Можно посмотреть назначенный вами режим промывания крови? – обратилась леди Лезуг к кутисакэ, осторожно поглядывая на громадного тигра, без чувств лежавшего в кресле, предназначенном для пациентов.

Орами отошла в сторону и взяла с узкого столика, стоявшего возле плотно зашторенного окна, блокнот с записями рецептов процедур. Она принесла его леди Лезуг и указала на нужную запись. Амазонка с минуту оценивала предполагаемый режим лечения тигра, а затем спросила, обращаясь теперь к клоуну:

- А сколько он весит?

- Триста восемьдесят килограмм, - не без гордости сообщил Грег.

Леди Лезуг хмыкнула, а затем, обращаясь снова к Орами, сказала:

- Я думаю, что вот здесь можно немного уменьшить количество, а вот тут чуть-чуть прибавить время, - говоря это, она указывала пальцем на интересующие ее значения, записанные в блокноте.

Кутисакэ внесла указанные изменения в режим работы аппарата, подключенного к тигру. Дальше оставалось только ждать. В течение четырех часов ни клоун по имени Грег, ни целительница Орами, ни леди Лезуг не отходили от бесчувственного дикого зверя. Когда же, наконец, глаза слабого обессиленного тигра медленно приоткрылись, всех троих охватила волна ликования.

- Спасен! Он спасен! – не веря своим глазам, восклицал клоун, и впервые за сегодняшний день странное выражение его лица совпало с чувствами, переполняющими его душу.

- Он будет слаб еще несколько дней, но потом оправится, - сказала леди Лезуг, с теплой материнской улыбкой обнимая бедного клоуна.

- Приходите к нам на спектакль, - уходя вместе с тигром, которого он погрузил на специальную тележку и накрыл темным покрывалом, сказал Грег. – Мы вам всегда рады! Для вас будут самые лучшие места, я обещаю!

- Леди Лезуг, - сказала Орами, когда Грег и тигр покинули целительский центр, - Я вот тут подумала… А как мы этого тигра по правительственным бумагам проводить будем?

Леди Лезуг секунду молчала, осмысливая сказанное и понимая, что еще утром сама ругала Орами за излишнюю сентиментальность и заботливость, а затем сама же совершила то, что осуждала в своей подчиненной.

- Нуууу, - вздохнула она. – Видимо, придется проводить его как платника.

Арабель Моро
Арабель Моро
Автор идеи, главный писатель блога
Это любопытная эпопея юмора в повседневных ситуациях
blog_shape
comma_first
И червяк имеет врагов!
shape
LOST-ATLANTIS.RU © Копирование без ссылки на ресурс запрещено!
Автор: Арабель Моро | Иллюстратор: Анастасия Пстыга | Разработчик: Эррант
▲ Наверх