seprator

Глава 8. В обители оборотней, или кое-что о тяготах жизни затворников

seprator
Глава 8. В обители оборотней, или кое-что о тяготах жизни затворников

Хочу рассказать о том, что имею честь быть близко знакомой с оборотнем. А если точнее - с целым семейством оборотней. Моя близкая подруга Мелани-Мелл – оборотень. Это удивительная молодая девушка, крепкого, но не крупного телосложения, обладающая длинными темными с вишневым отливом волосами и завораживающими изумрудно-зелеными глазами. Так как общаемся мы с Мелл (так я ее ласково называю) очень часто и весьма тесно, то я прекрасно знаю и всю ее семью. И, конечно, я частенько бываю у них в гостях. Как вы думаете, насколько страшно человеку, не обладающему особыми физическими способностями, находиться в самом сердце логова оборотней? Вот нисколечко! Ну, мне, по крайней мере. Во-первых, этих оборотней я знаю чуть ли не с детства. Эпичную историю нашего с ними знакомства, я расскажу как-нибудь в другой раз. А во-вторых, со словом «логово» я слегка погорячилась. Ну, какое «логово» в наше-то время? Все расы Атлантиды уже много тысяч лет как цивилизованы и живут со всеми удобствами. Мои оборотни, например, проживают в просторной квартире в одном из самых престижных районов городской части нашего полиса. И сегодня я в очередной раз решила заглянуть к ним на огонек. Ну, как решила?.. Час назад позвонила Мелл. Она показалась мне очень расстроенной, и поэтому я надумала ее проведать.

Когда я пришла, моя подруженька была почти одна. Ее родители, как настоящие оборотни, испытывали неимоверную тягу к природе. Да, они жили и работали в городской части полиса, но как только выдавался свободный день тут же уезжали в деревню. Там у них был свой домик рядом с лесом, где они могли вдоволь реализовать потребности, данные им природой. Ее отец был чистокровным оборотнем, огромным как в человеческом, так и в зверином облике. От многих сородичей его отличали ярко-голубые глаза. Мама же считалась оборотнем лишь на половину. В ней совместились качества как матери-оборотня, так и отца-человека. Это была красивая женщина, с пышными почти черными волосами и зелеными, передавшимися ей от матери-оборотня, глазами. Эти же зеленые глаза передались и Мелл.

В отличие от чистокровных оборотней мама Мелани-Мелл могла превращаться не во все, а только в волка. Сущность волка и сущность человека для оборотней являются первостепенными и естественными. Но чистокровные оборотни способны по собственному желанию также превращаться и во многих других существ. Все зависит от их фантазии. Но такие сущности для оборотня второстепенны. В их обличии ему приходится постоянно контролировать себя. В то время, когда в состоянии волка или человека оборотень способен прожить всю жизнь. Интересным является тот факт, что некровные оборотни, то есть те, кто не был рожден оборотнем, но стал им после укуса представителя этого вида, могут превращаться только в ту сущность, укус от которой он получил. То есть если человек был укушен оборотнем в облике феи, то получившийся некровный оборотень сможет быть только либо человеком, либо феей. Кстати, не дурной вариант. Может, попрошу как-нибудь Мелл сделать из меня человекофею!

Сегодня, как и всегда, Мелани-Мелл встретила меня в дверях квартиры и, как полагается в нашей дружеской среде, крепко обняла. Я сказала, что дома она была почти одна, так как тут находилась еще ее бабушка по отцовской линии. Мелл практически не общалась с ней. Они лишь делили общий кров, но не более. Вообще, у оборотней крайне тяжелый характер. И чем старше оборотень, тем сложнее этот характер становится. Они все упрямы и своевольны. Они всегда знают, чего хотят, и всеми силами стараются этого достичь. Иногда - в ущерб окружающим. Но оборотней это редко волнует. А теперь представьте себе, как сложно ужиться под одной крышей трем таким созданиям? Да еще и представляющим разные поколения оборотней! Я сейчас о Мелани-Мелл, ее отце и бабушке. Мама Мелл - неожиданное исключение. В отличие от всех членов семьи мама-оборотень имела на удивление миролюбивый характер, который, видимо, достался ей от отца-человека. Поэтому на нее всегда возлагалась участь так называемого семейного стабилизатора, честного судьи и личного психолога для каждого члена семейства. Из всех троих самый спокойный характер у Мелани-Мелл. Может, от того, что она еще молода, а может, ей все-таки передалась частица рассудительности матери. Впрочем, не все так плохо. Хоть характеры у них и тяжелые, в целом, почти всегда они живут мирно. Лишь иногда случаются обострения. Полнолуния на них что ли так влияют? Этого я не знаю. Кстати, сегодня полнолуние. И да, Мелани-Мелл разругалась с отцом, после чего тот забрал маму и уехал спускать пар в деревню, оставив дочь в компании крайне ворчливой и назойливой бабки-оборотня. Нужно ли говорить, насколько Мелл была рада меня видеть?

- Ну, рассказывай, что у вас случилось? – спросила я, пока Мелл, одетая в свободные домашние штаны и стыренную из отцовского шкафа рубашку, погромыхивая посудой, наливала мне чай, а себе смесь, которую она также гордо именовала «чаем»: полкружки чуть слегка теплой воды, капля заварки и еще полкружки льда.

- А чего рассказывать? – немного нервно выпалила Мелл. - Заколебал он уже! Бесит! Ну, не успела я ужин приготовить им. На учебе весь день проторчала. И почему я должна была это делать? Он, вообще, раньше меня домой пришел.

Узнаю старых добрых оборотней. Ссора из-за пустяка? Легко!

- И еще бабка опять, - Мелл оказывается не закончила описание своих бед.

- А что с ней?

- Она опять мою посуду трогала. А потом пришла ко мне и требовала, чтобы я сходила ей за хлебом. Видите ли, у нее сил нет! А я никуда не пойду! Нечего было мои вещи трогать! Я к ее вещам не лезу!

Она села за стол напротив меня и сделала большой глоток своего напитка, а затем выбрала самую вкусную на ее взгляд конфету из тех, что я принесла с собой в гостинец (ну, куда ж я без сладостей-то). Кстати, по уровню сладкоежности Мелани-Мелл ни в чем не уступает мне. Так что вазочка, полная конфет в начале чаепития, очень скоро опустела.  Зато моя подруженька пришла в хорошее расположение духа. Как мало женщине для счастья надо…

- А как у тебя-то дела? – спросила она, улыбнувшись и мило положив голову на сложенные в замок руки. – Ты же недавно работу сменила!

- Ну как недавно… Вообще-то, уже месяца три прошло…

- Тем более! И почему я еще не в курсе подробностей?

- Ой, а что там рассказывать. Я сижу взаперти в башне. Никого не вижу, ни о чем не знаю. Хотя, если честно, мне это даже нравится. А что? Никто не шумит, никто не отвлекает. В гости ко мне почти никто не приходит. К тому же возможность проводить большую часть дня в запертой келье на самом верху старинной замковой башни привносит в мою жизнь некую особенную романтику.

- Ты только со своей романтикой не переборщи, а то с ума там сойдешь, - скептически заметила Мелл.

Вот кто бы говорил о том, что не надо перебарщивать с романтикой! Девушка, которая зачитала до дыр все имеющиеся в Атлантиде книжки о любви? Ну-ну!

- Да нормально все будет, - отмахнулась я. - Моя социофобия убережет меня от сумасшествия.

- Ну да, ну да. А вообще, работа по твоей специальности? – припомнила Мелл мой не столь давний выпуск из Академии Алхимии.

- Ну, как по специальности… Скорее по призванию... Бесить всех – это тоже призвание.

- В смысле?

- Ну, я ж - зануда-педант.

С этим она почему-то не стала спорить. Ай-яй-яй! Вот тебе и подружка!

 – В общем, - продолжила я. - для моего склада ума работа не сложная. Нужно всего лишь планировать и контролировать процессы организации новых производств, быть всегда в курсе всего происходящего, всегда все помнить и всем обо всем напоминать, а потом еще и еще раз припоминать до тех пор, пока все, что должно быть сделано, не сделается. Занудности моей есть где разгуляться.

- Звучит запутано, - усмехнулась Мелл.

- И не говори.

- Коллеги еще от тебя не бесятся?

- Хм. Ну, местных я почти не трогаю. Так, некоторых только. И то стараюсь быть миленькой-добренькой. А те, что в других полисах…  Ну, им придется смириться с моим существованием.

Мелл засмеялась. Вот кто-кто, а она точно знает все о моем занудстве. Еще бы! Не скажу уже сколько лет назад, я была ее личным педагогом по алхимии. И, кстати, весьма недурно ее выдрессировала тогда, если даже сейчас в голове ее время от времени всплывают полученные от меня знания.

- А начальство как?

- Ну, непосредственный мой руководитель -  эльф Берион - прям мечта!

Мелл скептически приподняла бровь.

- В том смысле, - пояснила я. – что я его не видела с тех пор, как он уехал в свой полис на четвертый день нашего знакомства. Нет, конечно, мы каждый день с ним общаемся по насущным рабочим вопросам. Но в живую больше не виделись. Не скажу, чтобы меня это сильно расстраивало… - Мелл усмехнулась, а я, сделав вид, что не заметила этого, продолжила. – Вообще, интересно, как даже на расстоянии многих сотен километров, этот эльф не дает мне шанса заскучать. От него все время идут какие-нибудь идеи, предложения и пояснения. И все это всегда обильно приправлено его специфическим юмором, к которому я, кстати, уже немного начала привыкать и отчасти заражаться. Самое забавное, что первое время я всерьез ощущала себя его женой. Ну, не смейся! Я постоянно напоминаю ему о том, что нужно сделать то или иное дело. Он все время кается, что забыл или не успел, извиняется и обещает обязательно-обязательно завтра все сделать. Но на следующий день снова не успевает или забывает, ну или, может, специально не делает. И все начинается снова. Иными словами, я каждый день его пилю, но его это, кажется, прикалывает. Серьезно! Мне иногда кажется, что я мужа дома пилю меньше, чем руководителя на работе.

- Какой он у тебя добрый, - лукаво заметила Мелл. Слушая меня, она заплела свои длинные волосы в косу и теперь игриво помахивала тёмно-вишнёвым хвостиком.

- Да, не такой уж, - я пожала плечами. - Это со мной он добрый, потому что ему нравится мой педантизм. А вот остальным коллегам занудность моя почему-то не так уж нравится. То и дело кто-нибудь выражает мне свое «недовольство», пытается давить на меня или пишет разного рода грубости. Вот в таких случаях мой ласковый и нежный эльф оживляется и словно рыцарь на белом коне повергает моего обидчика на землю. Ну, это если образно. А если по-простому, ругается он тоже не дурно. В общем, несмотря на то, что он все время находится в другом полисе Атлантиды, меня не покидает ощущение его поддержки и защиты. Не знаю, как это объяснить… Ну, женщиной что ли себя чувствуешь. Ах, да! Кстати, о женщинах! Не знаю, как у него это выходит… Абсолютно не напрягаясь и даже как будто не замечая этого, он умеет производить самое благоприятное впечатление на женщин. Нет, ну понятно, он - красив, статен, ухожен, весел, свободен в общении и все прочее. Просто забавно выходит. Большинство знакомых мне в офисе дам, имевших счастье (или несчастье) пообщаться с эльфом Берионом лично или же удаленно, и узнав, что я каким-то образом с ним связана, задают мне два абсолютно одинаковых вопроса. Всегда два и всегда одинаковых! Первый из них обычно ставит меня в тупик своей неоднозначностью: «А насколько тесно вы общаетесь с Берионом?» Вот, ты мне скажи, это, вообще, о чем? Насколько тесно можно общаться с руководителем, который постоянно находится в другом полисе?

Мелл развела руками. Но лицо ее выражало неподдельное любопытство.

- Нет, ну ладно, - махнула я рукой. - Мы ж все девочки. Мы все свои секретики знаем!

Чтобы не увязнуть в трясине уводящих не в ту область рассуждений, поясню. Да простят мне женщины раскрытие этого секрета. У всех нас, женщин, есть одна не маловажная особенность: если мы хотим что-то узнать, то всегда начинаем с, так называемой, прелюдии. Прелюдия эта иногда даже может показаться совсем не связанной со смыслом основного вопроса. Впрочем, это и не требуется. Прелюдия нужна только для того, чтобы женщина успела оценить психологическую готовность собеседника ответить на главный вопрос, мучающий ее. То есть, если к вам подошла женщина задала какой-то заведомо идиотский вопрос, а затем ушла, не стоит удивляться. Она - совсем не сумасшедшая. Просто пока вы отвечали на глупый вопрос, она успела вас оценить и решить, что вы недостаточно подходите для осуждения более важных тем. Первый вопрос ничего не значит. Вы можете даже на него не отвечать и все равно получить одобрение женщины или весьма распространенно ответить на него, а потом остаться в полнейшем недоумении, зачем эта она подходила к вам со столь глупым вопросом. 

Так и в случае обсуждений эльфа Бериона. Первый вопрос никогда ничего не значил. Мне достаточно было довольно мило заулыбаться и сообщить, что он - мой руководитель, как тут же прилетал второй вопрос, который собственно и содержал в себе причину возникновения сей беседы.

- Ну, а второй вопрос? – напомнила Мелл.

- Второй вопрос тоже всегда звучит одинаково: «А вы не знаете, он женат?».

- А он женат? – наигранно томным голосом полюбопытствовала Мелл.

- Женатей некуда. Пусть он не носит опознавательных знаков, но он женат. У него вроде бы даже дети существуют. Если конечно, он не из тех, кто любит выкладывать в социальных сетях изображения себя с какими-то незнакомыми детьми. Но на таких господ, мой эльфийский руководитель не очень похож.

- Какой он коварный разбиватель женских сердечек, - засмеялась Мелани-Мелл.

В этот момент дверь отворилась и в кухню вошла ее бабушка. Улыбка с лица Мелл тут же исчезла. Девушка напряженно выпрямила спину и, гордо вздернув подбородок, отвернулась в сторону противоположную той, где хозяйничала старушка. Бабушка Мелл была очень стара. Она находилась уже в том возрасте, когда оборотни начинают плохо контролировать свои сущности. Пока старушка, прихрамывая на правую ногу, дошла до стола, взяла оттуда что-то, чего я не разглядела, и вернулась обратно в свою спальню, она сменила не менее двадцати обличий. На мое приветствие она ответила только кивком, так как была сконцентрирована лишь на том, чтобы удерживать равновесие при ходьбе, в условиях постоянной смены облика. Тем не менее, бросить на Мелл ледяной взгляд она все же успела. Когда бабушка скрылась за дверью, я сочла своим долгом вернуть подругу обратно в мир улыбок.

- Попробуй относиться к ней с юмором, что ли, - предложила я.

- Да пытаюсь вообще ее не замечать, - фыркнула Мелл.

Взгляд, который она бросила на только что закрывшуюся дверь, обещал стоящему за ней не менее сотни острейших кинжалов.

- Лучше расскажи еще что-нибудь забавное про руководителя своего, - она вновь повернулась ко мне, стараясь улыбаться менее хищно.

Ох, не люблю я эту ее улыбку!

- Что про него еще рассказать? – задумалась я. - А, ну вот талант у него еще один есть. Он умеет очень точно раздавать коллегам эмблемы-прозвища.

- Это как?

- Ну, это прозвища, которые настолько сильно соответствуют характерам и манере поведения этих коллег, что надолго прикрепляются в моем ассоциативном восприятии таких эмблемоносителей. Например, у меня недавно появился коллега-«дереволаз», пообщавшись с которым я убедилась в чудовищной  первобытной ограниченности его взглядов. Так же у меня появился и коллега-«олень», но тут комментировать не буду, и так все понятно. Больше всех меня, конечно, поразило определение другого господина, название которого присущая мне благовоспитанность даже письменно не позволит сообщить… Если я правильно понимаю значение этого слова, то это человек несвоевременно и некачественно выполняющий свои обязанности. В общем, так оно и случилось, когда нас свела с ним трудовая деятельность.

Мелани-Мелл засмеялась. Кажется, она поняла, что за слово является эмблемой этого сотрудника. Меня ее улыбка порадовала.

- А еще я познакомилась с коллегой-«лукумчиком». Ну, как познакомилась? Я никогда в жизни его не видела, а слышала только голос. Но, боже мой! Что это за голос! Такой сладостный, терпкий и трепетный баритон я слышала, разве что, в опере. Жаль, что коллега-лукумчик мне не пел… Как же жаль…

- Арабель, ну ты как всегда!

Ну, а что, как всегда-то? Ну, питаю я слабость к баритонам. Что из того? И, вообще, временами мне кажется, что он специально так говорит. Просто иногда в разговоре со мной его голос становится чуть ниже, проявляя драматические, бархатные, полуинтимные нотки. Не знаю, как выглядит сей «Лукумчик», но, уж, этот его голос… Для меня он сравним разве что с сочетанием лесных орехов и нежного молочного шоколада… В общем, наркота у него, а не голос.

- Тебя Эррант к нему не заревнует? – поинтересовалась Мелл.

- А к чему ревновать? К тому, что он обладает баритоном? У Эрранта самого тоже баритон. Правда, не бархатистый и не драматический… Да и тем более, Лукумчик же не местный. Мало вероятно, что я, вообще, его когда-нибудь увижу.

- А из местных кто-нибудь прикольный есть?

- Да, как сказать. Я ж в башне сижу. Вообще, никого не знаю и не вижу.

- Прямо никого?

- Ну, почти. Но ты же знаешь, какая у меня замечательная память на лица и имена. Даже тех, кто вроде бы был мне представлен, уже почти не помню. Не скажу, чтобы я особенно мечтала со всеми знакомиться. Как раз, напротив. Мне, итак, хорошо.

- Завязывать тебе надо со своей социофобией, - проворчала Мелл.

- Мне с ней хорошо, - наигранно обиженно я надула губки. – Хотя, и правда, есть один неприятный момент. Временами складывается такое ощущение, что весь офис знает обо мне все, а я про них не знаю ничего. Ни как их зовут, ни чем они там занимаются. Вообще ничего! Бывало, иду утром за традиционным однофразным приветствием и ключиками от своей кельи к охраннику, по пути встречаю кого-нибудь: женщину или мужчину, неважно, и этот кто-то начинает со мной разговаривать. Были, конечно, креативные исключения, но в большинстве случаев разговор начинался с фразы: «А вы не устаете вот так, каждый день на таких высоких каблуках ходить?». Во-первых, вот вы - кто? А во-вторых, нет, не устаю. Я с ними срослась. Это закономерное продолжение моих конечностей. Может, я без каблуков устаю? И что, вообще, за вопрос такой? Если ношу каблуки, значит не устаю, а если бы уставала, то не носила бы. Логично? По-моему, да. И обязательно такой коллега где-нибудь в речи употребит мое имя. Вот, откуда? Откуда они все знают, как меня зовут? Самое обидное, в такие моменты я понимаю, что знакомиться как-то уже поздновато. Да и сказать: «Извините, я не знаю, кто вы есть», - тоже не особенно прилично. Не, ну ладно бы еще просто по имени обращались. Так они ж еще и креативят, как могут.

- То есть?

- Некоторые развлекаются склонением моего имени в уменьшительно-ласкательные формы. Даже уборщица!  Эта милая немолодая женщина-гном, с которой мы задушевно болтаем в течение минут 15, пока каждый раз, когда она прибирается у меня в башне, обращается ко мне не иначе, как «Арабелечка, детонька». Это бы меня умиляло, если бы в такие моменты мне не приходилось раздумывать над тем, что я понятия не имею, как ее зовут. Нет, ну, некоторые, в принципе, вообще обходятся без употребления имени. Кто-то обращается ко мне строго термином «красава». А для некоторых я уже побывала и заей, и кисой, и рыбкой, и солнышком, и цветочком, и красоткой, и не помню уже кем еще. Никак не могу понять: у них так принято, что ли, или это только мне так везет на титулы?

Мелани-Мелл звонко засмеялась.

- Сколько тебя помню, тебе всегда на такие титулы везло.

Замечание, конечно, спорное, но… Но какая разница! Главное, что подруга снова в хорошем настроении! А значит, моя миссия настроение-поднимателя может считаться успешно выполненной.

Арабель Моро
Арабель Моро
Автор идеи, главный писатель блога
Это любопытная эпопея юмора в повседневных ситуациях
blog_shape
comma_first
Хочешь быть счастливым, будь им!
shape
LOST-ATLANTIS.RU © Копирование без ссылки на ресурс запрещено!
Автор: Арабель Моро | Иллюстратор: Анастасия Пстыга | Разработчик: Эррант
▲ Наверх