III/2160 Хоть одним глазком | 2 страница

Не могу сказать, что мне не понравился такой подход, но что-то внутри меня покоробилось от его неестественности. Как-то уж это неправильно проходить сквозь стену, чтобы попасть к кому-то в гости. Тем временем Илья взял с рядом стоящей полки маску, отдаленно похожую на кислородную маску, надеваемую пациенту при операции, и надел ее на себя.

- Зачем это? – непонимающе поинтересовалась я.

Мой куратор широко улыбнулся сквозь маску и пояснил:

- Любой образ жизни дает свои отпечатки. С некоторых пор люди пошли по пути отстранения от природы. Мы все меньше выходили на улицы, редко выезжали на природу, и все больше времени проводили в душных помещениях. Вот результат. После исчезновения транспорта и многих других загрязняющих экологию аспектов, природа вновь взяла свое. Кислородный баланс на улице восстановился до естественного, но никто из современных людей не способен его перенести без потери сознания, и поэтому сейчас все, кто желает выйти на улицу, надевают специальные маски. Они не мешают общению, но создают комфортную для дыхания атмосферу. Вам же маска не нужна, потому что содержание кислорода в атмосфере на улице как раз именно такое, которое вам сейчас больше всего необходимо.

Я подумала, что это все очень неправильно. Разве можно существовать в таких условиях, чтобы не иметь возможности дышать? Неужели нельзя как-то приучить свой организм к имеющейся атмосфере? Но когда я сказала об этом Илье, он лишь засмеялся и сказал, что никому из современных людей такое и в голову не придет. Им это совсем не нужно.

Перемещение на улицу заняло не больше времени, чем то, которое могло бы потребоваться для того, чтобы моргнуть. Что же предстало моему взору за пределами дома? Всюду были аккуратно постриженные газончики, кустарники и живые изгороди, красивые, изогнутые каменистые дорожки вели между ухоженными клумбами цветов, фонтанами и домами. Меня очень удивили эти дома. Все они имели один или два этажа и размещались не по правильным прямым линиям, а несколько хаотично, так что создавалось ощущение, будто не кустарники посажены возле них, а дома построены там, где позволили сделать это кустарники и прочая растительность. Стены же строений целиком были сделаны из некого прозрачного материала, и, скорее, напоминали затонированные окна, чем стены. Ни в одном из домов не было дверей, но это уже меня не слишком удивило. Дверь была одна – та, из которой мы вышли. Она не относилась ни к одному из домов, а просто стояла посреди небольшой каменной площадки, так сказать, в общем пользовании.

Мы немного прошлись по аллее между цветущими вишневыми деревьями. Запахи весенних цветов дурманили мой пробуждающийся мозг, и я ощущала, как сама расцветаю вместе с ними. Головокружение отступило, и я, наконец, смогла насладиться моментом своего пребывания в столь желанном мне когда-то будущем. Это было чудесно! Всюду сновали маленькие роботы, которые занимались благоустройством парка. Они подстригали траву, кусты и живые изгороди, очищали дорожки от прорастающей в ненужных местах травы. Все было настолько прекрасно! Настолько идеально! Мир людей словно бы, наконец-то, стал жить в гармонии с природой. Я не могла сдержать восторга:

- Я в жизни не видела такой красоты! Это великолепно! Но почему же здесь никто не гуляет? Ведь такая красота сделана для людей!

- Эти роботы работают здесь не для того, чтобы создавать красоту, как решили вы, - поправил меня Илья, - а для того, чтобы не допустить еще большего распространения живой природы. Люди уже давно перестали восхищаться действительной красотой. Вот, посмотрите на эти дома. Вы видите, что их стены прозрачны, но войдя в любой из них и посмотрев в окно, вы не увидите ни этот парк, ни цветущие растения. На окнах установлены фотографии или картины, созданные графически. Никому не интересно, выглянув в окно, увидеть то, что и так можно увидеть в окне. В наше время природа обесценилась.

Меня очень огорчили его слова. Мы гуляли в полном одиночестве среди всей этой благоухающей, но никому не нужной красоты, и я не успела осознать, как слезы сами потекли по моему лицу.

- Вам плохо? – встревожился Илья.

Он уже потянул руку к стойке с медицинскими приборами, которая все это время медленно плыла в воздухе за нами, но я его остановила.

- Все в порядке, - вздохнула я. – Просто очень жалко, что такая красота пропадает зазря.

Илья искренне, но как-то печально улыбнулся.

- Вы - удивительный человек! – сказал он, слегка притронувшись к моему плечу. - К сожалению, в наше время таких уже не встретишь. Сейчас все люди слишком закрыты в себе, словно в своих бездверных домах. Они совсем не выходят на улицу – ведь этого не требуется для того, чтобы сходить куда-нибудь. Да и ходят-то куда-нибудь люди сейчас редко. Все, что нужно для отдыха и развлечения, есть дома. И для того, чтобы пообщаться с кем-нибудь, нет необходимости куда-то ходить. Не помню, чтобы за всю мою жизнь хоть кто-нибудь был у меня в гостях просто так, без определенной надобности, связанной с моей деятельностью.

- Но вам, словно бы, это не нравится? – заметила я.

- Да, наверное, - ответил Илья, заметно смутившись. – Хотя я не знаю другого уклада и вполне привык к такой жизни.

Чтобы скрыть свое смущение, мой куратор направился по одной из дорожек, ведущих в глубь аллеи, и мне пришлось последовать за ним.

Эта дорожка привела нас к красивейшему фонтану в виде двух воркующих павлинов. Мы присели рядом с ним на мраморный бордюр, и я протянула руку, чтобы потрогать воду, но едва коснувшись ее, вздрогнула. Воды в фонтане не было. Это было лишь голографическое изображение. Очень красивое и такое реалистичное, но все же не настоящее.

- Что же, настоящие фонтаны теперь не делают? – разочарованно спросила я.

- Люди решили, что это не целесообразно. Экономичнее и практичнее использовать голограммы. Они не уступают по красоте оригиналам, но гораздо менее затратные. Кроме того, они не создают брызг и не вызывают дискомфорт при нахождении рядом…

- И не дают прохлады в летнюю жару, - печально закончила я.

Меня очень расстроил этот обман. Все очарование и романтичность самого слова «фонтан» терялись в этой практичной действительности.

- Что касается жары, - заметил Илья, - то по всей планете действуют нормализаторы климата. Это исключает возможность возникновения сильной жары или холодов, или, скажем, природных катаклизмов.

- И что же, это работает? – усомнилась я. Допустим растительную и животную природу еще можно как-то укротить. Но не климатические же явления! – И что же, нигде не возникают ни ураганы, ни смерчи, ни, скажем, наводнения?

- На моей памяти такого ни разу не случалось, - пожал плечами Илья.

- Как-то верится с трудом, - пробормотала я. – В наше время сложно было представить хоть один месяц, чтобы где-нибудь не произошла какая-нибудь катастрофа.

Илья помолчал.

- Вообще-то, - сказал он вдруг. – Я слышал, что лет восемьдесят, а то и больше, назад на Земле произошла катастрофа.

Я удивленно посмотрела на него, и, понимая, что я надеюсь услышать подробности, он сказал:

- Я точно не знаю, что там случилось. Да и никто не знает, так как эта информация засекречена научным сообществом. Я слышал об этой катастрофе только в среде ученых. Достоверной информации никто не знает, и, возможно, это всего лишь слухи. Но ученые, которые рассказывают об этой катастрофе, говорят, что в тот период на Земле вымерло почти что все человечество.

- Как? – испуганно переспросила я.

- Не знаю, - пожал плечами Илья. – Кажется, был какой-то вирус. Но ученое сообщество того времени каким-то образом умудрилось устранить последствия этой катастрофы и стереть ее из памяти людей.

- Разве такое возможно? Вымерло же почти все человечество! Сомневаюсь, что такое возможно так просто забыть.

- Ну почему же, - не согласился Илья. – Опять же, я не знаю деталей, но говорят, что ученые того времени активно изучали такое понятие, как «время», и проводили эксперименты по части изменения пространственно-временных параллелей.

- Ничего не понимаю, - вздохнула я.

- Все просто, - пояснил Илья. – В тот момент, когда стали очевидны последствия катастрофы, научное сообщество проанализировало ее причины, а затем… Как бы это сказать… Отмотало время назад до определенной даты, что ли. Можно сказать, сбросило временные настройки до того момента, когда ни катастрофы, ни причин ей предшествовавших еще не было.

- Звучит как-то не очень правдоподобно…

- Ну, если верить тем, кто рассказывает об этой катастрофе, то вполне правдоподобно, - сказал мой куратор. – По их мнению больше восьмидесяти лет назад было запущено параллельное измерение, в котором мы все сейчас и живем. Но, повторюсь, эта информация крайне засекречена.

- Удивительно, - только и смогла ответить я.

Я на несколько минут погрузилась в размышления, стараясь осознать все, что было сказано моим куратором. Неожиданно, в тот момент, когда я вспомнила, с чего вообще начался этот разговор про катастрофу, меня посетила мысль, которую я сразу же озвучила Илье:

- Но если у вас все так хорошо с этими нормализаторами климата, то почему же вы тогда не уберете излишнюю растительность и не скорректируете баланс кислорода в атмосфере так, как вам это удобно? – мой вопрос содержал в себе очевидный сарказм, но Илья ответил серьезно.

- В этом нет необходимости, - сказал он. - Как я уже говорил, люди почти не появляются на улице, поэтому наличие умеренного количества растений и несколько повышенного уровня кислорода им не мешает. К тому же насыщенная кислородом атмосфера используется в некоторый важных промышленных процессах, что очень удобно.

Все это прозвучало для меня очень печально. Выходило, что людям будущего совершенно наплевать на то, что им не сильно мешает. Хотя… С другой стороны, так ведь было всегда, и, если подумать, в этом будущее ничем не отличалось от нашего прошлого.

- А как с политикой? – спросила я. - Все так же на планете множество стран, или они объединились, как об этом думали люди моего времени?

- Нет, - ответил Илья, и на лице его отразилось неудовольствие. - Страны не объединились, и вряд ли это когда-нибудь станет возможным. Слишком разные интересы. Каждая страна борется только за свои интересы, и каждая хочет стать основополагающей. Конечно же, это невозможно. Поэтому спустя множество прений, этот вопрос все же был оставлен не решенным. Впрочем, за последние несколько десятилетий границы стран немного изменились.

Илья нажал пару кнопок на своих часах, и передо мной появилось голографическое изображение планеты с выделенными границами стран. Они действительно несколько изменились, но не настолько, чтобы я не смогла их узнать. Поэтому с моим низким уровнем политической заинтересованности, можно было сказать, что в этом плане за сто лет ничего не случилось.

- Видимо, за эти годы были войны, - заметила я.

- Думаю, что наши с вами представления о войне будут слишком различны, - усмехнулся Илья. – Войны происходили и происходят всегда. И сейчас тоже. Но за последние сто лет способ ведения войны значительно изменился. Сейчас ни одна из стран не имеет армии – в том понимании, которое вы, должно быть, в него вкладываете. Сейчас нет солдат, и никого не призывают на службу, какой бы масштабной ни была война. Современные военные технологии позволяют обходиться без этого. Война ведется людьми из офисных кабинетов своих домов. Для них это похоже на компьютерную игру. Они лишь нажимают кнопки, запуская ту или иную высокотехнологичную военную новинку. Но, к сожалению, войны от такого подхода не становятся менее кровопролитными для того населения, которое находится в области боевых действий.

Арабель Моро
Арабель Моро
Это художественное произведение писателя Арабель Моро
blog_shape
comma_first
Нет ничего невозможного!
shape
LOST-ATLANTIS.RU © Копирование без ссылки на ресурс запрещено!
Автор: Арабель Моро | Иллюстратор: Анастасия Пстыга | Разработчик: Эррант
▲ Наверх