III/2160 Хоть одним глазком | 3 страница

Все это было очень грустно, и я захотела сменить тему беседы. Я решила разузнать побольше о своем кураторе, а Илья был не против рассказать мне свою историю. Он родился в семье врачей. Мама была педиатром, а папа -терапевтом. Учился он, как и все современные дети, на дому, ежедневно выходя на видеосвязь с учителем и другими учениками. Илья всегда имел склонность к естественным наукам, и поэтому, когда он принял решение не следовать семейному врачебному ремеслу, а стать исследователем, его родители не стали возражать. Так, Илья успешно закончил университет и, получив первую научную степень, переехал в собственный дом. Позже его пригласили стать куратором по программе заморозки людей. Осознавая, что программа была начата уже почти столетие назад и что на его период работ придется самый важный и самый интересный этап, этап «разморозки», Илья с радостью согласился. В тот же день его лаборатория была обустроена, доставлен мой контейнер-саркофаг, и начались исследования. Я провела в замороженном виде в его доме два года. За это время он проводил регулярные анализы и тестирования моей жизнеспособности. Все показатели всегда давали удовлетворительный результат, что, конечно же, его очень радовало. Время от времени он получал информацию от других своих коллег, время эксперимента которых подходило к концу. Естественно, что не всех добровольцев замораживали одновременно, и размораживать их приходилось тоже в разное время. Я стала двадцать девятой по счету. Из двадцати восьми моих предшественников только семеро смогло пережить разморозку. Я оказалась восьмой. Ученое сообщество решило, что и этот результат на сегодняшний день успешен. Конечно, у выживших испытуемых возникали впоследствии заболевания, и некоторые из них уже умерли, но все же и это был результат. Илья обещал, что в ближайшую неделю, если мое состоянии будет стабильным, он попробует организовать мне встречу с другим добровольцем, который вышел из заморозки около месяца назад.

Мы еще немного погуляли по парку, и, возможно, от переизбытка кислорода, а возможно, и от чего-нибудь еще, я чувствовала себя почти что счастливой. Несмотря на все открывшиеся странности этого времени, мне здесь нравилось. Я чувствовала себя свободной, открытой для мира и новых знаний. И это будоражило. Моя свобода передалась и Илье, который улыбался и смеялся вместе со мной. Несколько раз мы принимались играть в догонялки и прятки в ароматных тенистых аллеях. Казалось, наша радость не закончится никогда. Я была уверена, что он радуется не только тому, что его долголетний эксперимент удался, но и тому, что наконец-то у него появился настоящий друг. Илья был человеком другой эпохи, он сам это сказал. Он не разделял многие взгляды своего времени, и теперь ему было с кем поделиться своим сомнениями. Теперь рядом с ним был человек, способный не только понять его идеи, но и поддержать их.

Когда мы, утомленные бегом, в очередной раз опустились отдохнуть под раскидистыми ветками цветущей яблони, он сказал:

- Я так рад, что мы наконец-то познакомились. Если честно, то за те два года, что ты находилась у меня в лаборатории, я много раз думал о том, как мы познакомимся. Да! Я даже и думать не хотел, что ты не выйдешь из заморозки живой. Мне казалось, что для такой смерти ты слишком красивая, - он запнулся. – Я хотел сказать, что ты была похожа на спящего ангела, когда находилась в контейнере.

Я улыбнулась, давая ему понять, что поняла его правильно. Он тоже улыбнулся и продолжил:

- Так вот, я боялся, что мы не сможем найти общий язык, что нам будет тяжело общаться. Но, оказывается, это так легко! Мне очень нравится с тобой общаться. Правда!

Он посмотрел на меня, и мы засмеялись.

- А я, если честно, - сказала я, – даже не задумывалась о том, как мне придется налаживать общение после разморозки. Я думала, все как-то само получится.

Он улыбнулся.

- Так и получилось. И знаешь, я очень рад, что у меня появился такой замечательный друг, как ты!

- Я тоже.

Весь день мы провели на природе, но рано или поздно нам пришлось возвращаться домой. На ужин Илья угостил меня уже более сносной едой. Это было что-то похожее на лазанью, но вкус ее был очень странный. После недолгого разбирательства выяснилось, что этот странный вкус определяется искусственными продуктами. Современность не терпела использования в пищу живого мяса. И это даже не из-за противников убийства невинных животных, а просто потому, что создавать искусственные продукты питания было намного дешевле, чем выращивать плантации овощей и фруктов, содержать стада животных и скотобойни. Как всегда, скупая практичность. А что касается вкусовых качеств? Как сказал Илья, ко вкусу быстро привыкаешь.

Вечером после очередного обследования Илья сделался очень серьезным. Он долго молчал, а я не решалась его отвлечь. Когда же он заговорил, голос его звучал очень неуверенно.

- Я должен тебе сказать кое-что.

- Что-то не так?

Впрочем, я и сама это знала, так как уже давно чувствовала себя не очень хорошо, и это не была банальная нехватка кислорода. Я словно таяла изнутри, и с каждой минутой мне становилось только хуже. Я слабела, хоть и старалась не подавать вида.

- Да, то есть нет. Я не знаю, как сказать, - он потупился. Его плечи опустились. Я поняла, что Илья очень сильно расстроен, и не стала его мучить.

- Давай, я сама это скажу, - я без тени шутки посмотрела ему прямо в глаза. - Я умираю, - он хотел было прервать меня, но я не дала этого сделать. - Прошу не надо слов, я это чувствую. Скажи только, сколько времени мне осталось?

- Возможно, ты не доживешь до завтрашнего утра, а, может, и до полуночи. Я не могу сказать точнее. Я не понимаю, как твое состояние могло так резко поменяться? Ведь с утра ты была совершенно здорова!

Он замолчал и отвернулся. Его плечи слегка вздрогнули. Когда он снова повернулся, его глаза были красны и влажны, но он уже держал себя в руках.

- Я хочу сказать, - ему было нелегко говорить. - Да, я хочу сказать, что я был безумно счастлив, когда сегодня ты пришла в себя. Твое состояние было стабильным. Правда, стабильным. Я был уверен, что все хорошо, но это не так. Я знаю, что такие случаи уже были. Много раз. Многие твои коллеги вообще не выходили из заморозки. Многие умирали спустя пару часов после выхода. Но ты была так полна сил. И я…

Его голос прервался.

- Успокойся. Все нормально. Правда, нормально. Это был эксперимент, и у любого эксперимента есть последствия. Это они. Я знала, на что иду, и я не жалею. Совсем не жалею. Понимаешь?

Я подошла ближе и крепко обняла его. Это объятие не только приободрило его, но и облегчило мою душу. Я вдруг поняла, что то, что я только что сказала Илье, было правдой. Я не жалею о том, что захотела участвовать в эксперименте. Да, я умираю, но я ведь увидела то, ради чего пошла на все это. Я увидела будущее. И я познакомилась с Ильей. У меня раньше никогда не было друзей, с которыми было бы так хорошо. Пусть я умираю, но я умираю счастливой!

Тем временем, Илья отстранился и засуетился.

- У нас есть еще время. Я попробую связаться со своими коллегами из других городов. Возможно, кто-то из них сможет что-нибудь посоветовать. Я уверен, что можно найти способ тебя вылечить, ну или, хотя бы, способ поддерживать тебя в стабильном состоянии.

Я смотрела на него с состраданием. Он действительно переживал за меня, и это было безмерно приятно. Никто и никогда еще так не волновался за меня, и только ради одного этого чувства можно было подписаться на эксперимент. Не говоря уже о том, что я увидела столько всего удивительного в этом мире! Хотя…

Меня осенила неожиданная мысль.

- Можешь оказать мне одну услугу? – спросила я Илью.

Он на секунду отвлекся от безуспешной попытки связаться с кем-то из своих коллег-ученых.

- Все, что попросишь!

- Ты говорил, что сейчас путешествия - довольно легкое дело, - начала я неуверенно.

- Да, это так, - он недоуменно посмотрел на меня, стараясь понять ход моих мыслей, и, видимо, понял, потому что тут же спросил: - Куда ты хочешь поехать?

- Я всегда мечтала побывать в Париже, - созналась я. - Посмотреть на Эйфелеву башню, она, кстати, еще стоит?

- Стоит. Куда же она денется, - не особенно весело усмехнулся Илья.

Через несколько минут мы уже стояли перед «дверью», готовые к дальнему, но очень быстрому путешествию. Непонятно откуда Илья умудрился найти мне вечернее платье. Черное, бархатное, длинное в пол - оно было великолепно! Сам он тоже приоделся, словно Джеймс Бонд, и только неизменно следовавшая за нами подставка с медицинскими приборчиками портила наш прекрасный вид.

- Раньше было крылатое выражение «Увидеть Париж и умереть». Не помню кто его сказал, - заметила в шутку я.

- Я слышал, только античное выражение «Увидеть Рим и умереть», - Илья не слишком успешно пытался придать своему лицу более веселое выражение. – Но вариант с Парижем сейчас более актуален.

В этот вечер мы долго гуляли по Парижу, любовались его пустынными в этом мире улицами. Удивительно, но буйствовавшая везде природа не слишком исказила большой город. Впрочем, Илья сказал, что это заслуга правительства. Большие города сохранились в их оригинальном состоянии, так как в них было очень много памятников культуры. И сами города стали своего рода памятниками, превратившись в огромные музеи. Бесплатные и удивительно прекрасные города-музеи. Но, к сожалению, как и все их малогабаритные собратья, они стали тихи и малолюдны. Как и в настоящих музеях здесь были работники – уборщики, продавцы, смотрители театров и кино, экскурсоводы, водители такси, но их было немного. Они, скорее, создавали уютную декорацию, чем оживляли тихий город.

Все было чудесно! В этом прекрасном наряде я чувствовала себя героиней кино, а галантный кавалер рядом только усиливал мои ощущения. Ах, если бы все это было в другом мире! В мире, где я могла бы жить! Я, наверняка, влюбилась бы в своего очаровательного кавалера. Но, к сожалению, это был не тот случай. Жаль, что мы не сможем просто счастливо жить вместе. Илья, казалось, прочитал мои мысли, хотя, возможно, он и сам думал о том же. Он крепко обнял меня.

Погуляв по тихим парижским улицам, посетив Лувр и Монмартр, мы решили, что стоит немного отдохнуть и перекусить, и, конечно, местом отдыха мы выбрали небольшое кафе с верандой, открывающей прекрасный вид на Эйфелеву башню и Сену. Заметив, что я не ношу маски, хозяин кафе удивленно посмотрел на меня, но ничего не спросил. Это не входило в его обязанности. Мы заняли столик с удобными бардовыми креслами и с прекрасным видом. Я заказала кофе и круассаны. Казалось бы, что может быть банальнее! Но я не могла этого не сделать.

Весь оставшийся вечер я любовалась прекрасными видами открывающимися с веранды кафе. Я была счастлива. Илья же с помощью своего компьютера связывался со своими коллегами, просматривал литературу и всеми другими способами старался найти возможность моего спасения. Я понимала, что это бесполезно, но, если ему легче от осознания того, что он что-то делает, а не остается в бездействии… Пусть будет так.

Пока я любовалась закатом, мне на глаза попалась молодая пара, бредущая, ласково держась за руки, вдоль берега Сены. Иногда они останавливались, и парень нежно обнимал девушку за талию. Она, смущаясь, отстранялась, но не настолько, чтобы выйти за пределы его объятий. Временами он снимал свою маску, чтобы поцеловать девушке ручку или едва заметно коснуться губами ее щеки. Конечно, затем он снова быстро надевал маску, но эта их застенчивая, искренняя нежность показалась мне такой милой, что я не могла обращать внимание на такие мелочи, как кислородные маски.

Этот эксперимент принес мне много неожиданных открытий. Что-то меня расстроило, что-то обрадовало. Мир во многом изменился, но все-таки кое-что в нем не изменится никогда.

Арабель Моро
Арабель Моро
Это художественное произведение писателя Арабель Моро
blog_shape
comma_first
Нет ничего невозможного!
shape
LOST-ATLANTIS.RU © Копирование без ссылки на ресурс запрещено!
Автор: Арабель Моро | Иллюстратор: Анастасия Пстыга | Разработчик: Эррант
▲ Наверх