VII/2039 Таинственный мир «Санатас»

Деревянная лодка, что мы арендовали в городке, причалила к берегу острова. Он был обрывистый и скалистый, но довольно быстро нам удалось отыскать достаточно пологий склон, чтобы свободно подняться на сушу и даже втащить лодку на берег. Сам остров был небольшой и имел холмистую структуру. Он помещался в самом широком месте реки, которая чуть дальше резко сужалась и, изгибаясь, поворачивала на юг. На острове было пустынно и тихо. Единственным признаком того, что здесь когда-то обитали люди, был маленький домик наверху ближайшего к нам холма. Федор, наш куратор, направился прямо к нему, мы с Анной последовали за ним, все еще теряясь в догадках относительно цели нашего прибытия сюда. Федор пришел к нам рано утром и, ничего не объясняя, приказал собирать вещи и готовиться к командировке. Через час мы уже были в частном самолете, принадлежавшем научно-исследовательскому институту, где мы трудимся. Короткий получасовой перелет до захолустного городишки, пересадка на автобус до речного порта, аренда лодки и прибытие на незнакомый остров – на все это ушло чуть больше двух часов, но за все это время Федор так и не захотел ввести нас в курс предстоявших работ.

Несмотря на то, что прибыли мы в разгар лета, здесь царила осень. Листва на редко попадавшихся деревьях уже давно пожелтела и тоскливо облетала. Трава на лугу, по которому мы шли, была жухлой и, словно пепел, рассыпалась под ногами. Даже сам воздух был пропитан грустным и немного терпким ароматом уходящего лета. Было тепло, но не жарко. Небо затянули серые облака, но дождь не начинался. Тем не менее, было немного душно из-за отсутствия ветра. Казалось, даже воздух здесь замер, боясь потревожить покой уснувшего острова.

Чем ближе подходили мы к дому на холме, тем очевидней становилось то, что он заброшен. Рядом не было других строений. Всюду царило запустение. Не было слышно ни единого звука, кроме тихого шелеста листвы, неторопливо падающей на землю с огромного дуба, стоявшего с противоположной от нас стороны дома совсем рядом с обрывистым берегом реки. Где-то в километре от заброшенного дома виднелись подобие старой мельницы и какие-то строения, кажущиеся столь же заброшенными, как и этот дом. Он был деревянный. Сама форма и конструкция его говорили о том, что дом построен не одно столетие назад. Но тем не менее, его состояние не казалось слишком критичным. Изнутри он представлял собой одну лишь очень просторную комнату, все стены которой были усеяны небольшими окнами, в некоторых из которых остались еще трухлявые деревянные оконные рамы и ставни. Кое-где виднелись остатки стекол, осколки от которых все еще валялись снаружи дома. Складывалось ощущение, что кто-то нарочно, находясь внутри дома, разбил все стекла. Я подошел к ближайшему окну. На первый взгляд стекла в нем не было, но, присмотревшись, я обнаружил, что оно было аккуратно вырезано - в самой деревянной раме еще находился его идеально ровно обрезанный остаток. Когда-то массивная дубовая дверь, теперь же не менее трухлявая, чем окна и сам дом, была открыта и висела, а вернее, почти лежала на земле, цепляясь к стене дома единственной оставшейся петлей.

Мы вошли внутрь. В единственной комнате не было даже подобия остатков мебели или перегородок. На деревянных стенах и рамах местами виднелись еще остатки побелки.  Все полы были засыпаны сухим сеном. В одном из углов сено было сгруппировано в небольшой стог, отдаленно напоминающий лежанку.

- Зачем мы все-таки сюда приехали? – спросила Анна у Федора, как и я со смесью любопытства и недоумения, осматривая заброшенное пустое помещение.

Федор криво усмехнулся. Первое слово, которое появляется в голове у человека, смотрящего на него, это слово «Геракл». Он, и правда, был похож на героя легенд. Высокий, крепкий, осанистый, он был словно окутан аурой силы и мужества. Одним своим видом он внушал людям уважение и некоторый трепет. Но, несмотря на весь свой суровый вид, Федор был крайне мягким человеком. Сомневаюсь, что кто-нибудь, мало с ним знакомый, мог бы представить, что эти огромные мускулистые руки заправского коновала вечерами вяжут малюсенькие пинетки для недавно появившегося на свет внука.

После того, как мы с Анной независимо друг от друга, приняли предложение о сотрудничестве с научно-исследовательским институтом, Федор был назначен нашим куратором. Вернее, куратором всей набранной группы исследователей, включавшей, кроме нас, еще шестерых мужчин и женщин разного возраста и направлений прошлой деятельности. Пару месяцев мы занимались разного рода мелкими исследованиями и наблюдениями. Ничего особенно серьезного и глобального. Так, разработка и испытания на кроликах кое-каких лекарств, анализ образцов различных материалов и прочие мелкие исследовательские операции. И все-таки, до конца мы не знали, ни чем занимается наш институт, ни для чего, вообще, нужны исследования, коими мы занимались. Таинственность окутывала всю нашу работу, и оставалось лишь надеяться, что мы не делаем ничего опасного и противозаконного.

С Анной мы всегда работали в паре. Не то, чтобы у нас были какие-либо близкие отношения, просто нам, оказалось, комфортно работать вместе. И наша пара добилась пока в группе лучших результатов. Так нам сегодня сказал Федор перед тем, как сообщить о том, что, наконец, нас допускают к серьезному делу.

- Серьезно. Может, уже пришло время объяснить, в чем состоит наше исследование? – также обратился я к Федору.

- Еще не пришло, - был ответ. – Сначала вы должны сказать, что вы видите здесь... Необычного.

Кто бы сомневался! Таинственность – наше кредо! Неужели это никогда не кончится?

- Ну, такое большое помещение без наличия даже подобия перегородок разделения на комнаты, это достаточно странно? – попытался пошутить я, в то время как Анна деловито ходила, осматривая дом. - Или переизбыточное количество окон в нем? Ну, или сено внутри, кажется, бывшего жилым дома?

Федор собрался уже, было, ответить на мою колкость, но его прервал возглас Анны. Не знаю, что в нем было больше удивления или ужаса.

- О, Боже-Боже-Боже! Как же это так? - бормотала Анна, не отрывая глаз от окна. Стекло в нем так же, как и везде, было разбито, но сохранилась довольно большая его часть.

- Что случилось? – поспешил я к ней.

- Просто посмотри.

Я посмотрел в окно и ничего не увидел. Просто заброшенное поле, заросшее травой. Ни зверя. Ни птички. Никого.

- Да нет же. Сюда. – Анна дернула меня за руку и обратила мой взгляд на оставшийся кусок запыленного стекла.

Ничего не понимая, я посмотрел сквозь него. И увидел. Увидел то, отчего зашевелились волосы на моей голове. Там на поле были люди. Много людей. Они все работали. Кажется, собирали урожай пшеницы. И они все были одеты далеко не по-современному. Мужчины носили холщовые просторные штаны и рубахи, опоясанные грубым плетеным поясом. На женщинах были похожие рубахи, но длиннее. Мужчины носили густые бороды, а женщины длинные косы. Я назвал бы их крестьянами. Ближе всех к дому находилась пара крестьян. Как мне показалось, они были одеты немного лучше своих соратников, но столь же скромно. Я видел, как к ним бежала девочка лет десяти. Она несла в руках глиняный кувшин, горлышко которого было обернуто белой тряпичной салфеткой. Бородатый темноволосый мужчина, видимо, ее отец, принял из рук ребенка кувшин, открыл его и стал пить. Судя по цвету жидкости, стекающей по его почти черной бороде, это было молоко.

Не без труда я оторвался от этого зрелища и снова перенес взгляд на незащищённую стеклом часть окна. Поле оказалось пустым. Там не было даже следов пшеницы, не то, что людей.

- Как это понимать? - в недоумении пробормотал я. Это был даже не вопрос, а, скорее, моя попытка осознать собственную адекватность.

- Вот теперь, наконец-то, пришло время вам кое-что объяснить, - сказал Федор. Все время пока я, как завороженный, пялился в осколок стекла, он стоял, прислонившись к стене рядом, и, молча, наблюдал.

- Это какой-то очередной эксперимент с сознанием? – спросила у него Анна.

 - К сожалению, нет, - ответил Федор. – Вы уже прекрасно поняли, что наш институт занимается не просто разработками по части сознания, мышления и психологии. Наши цели куда сложнее и.., - он хмыкнул, – труднее, что ли? Если включить телевизор, там со всех каналов кричат об аномальных зонах, призраках, НЛО и прочем. Но фактическая наука такие вещи не афиширует. Тем не менее, они, и правда, есть. Этот остров и этот дом – одно из таких мест. Наш институт занимается загадками аномальных зон. Исследования, в которых вы уже участвовали, были направлены на вопросы, с которыми мы столкнулись в этом месте.

- Так, что это за место? – настороженно спросила Анна. - Здесь обитают призраки?

- Мы до конца не можем объяснить природу этих..., - Федор снова запнулся, - людей. Несколько лет назад нам поступила информация про этот остров. Информацию передали жители того городка, где сегодня приземлился наш самолет. По их словам, этот остров уже долгое время необитаем. Когда образовывался городок, здесь уже царила разруха и небытие. Здесь нет даже животных. И круглый год правит осень. Никто не знает сколько лет уже пытается упасть листва с того дуба. Но никогда его ветви не были пусты, равно как не были и зелены. Местные жители знали, о существовании на острове заброшенных хижин. Но до недавних событий никто не обращал на них особого внимания.

- Что же случилось?

- Несколько лет назад в городе пропал мальчик. Дети там и раньше время от времени бесследно исчезали. Но это был не просто мальчик, а сын мэра города. А значит, на его поиски были брошены все службы городка. Мальчика искали везде: и в городе, и за его пределами. Следы его привели сюда. Позже уже стало известно, что среди школьников в городке ходила легенда о таинственных жителях этого острова. Посетить остров среди них считалось достижением, заслуживающим уважения, а провести здесь ночь, значило прославиться немыслимым мужеством. Дети, - Федор вздохнул, задумавшись о чем-то, но вскоре продолжил свой рассказ. - Мальчишка тот, как я уже сказал, был сын мэра, и, как следствие, хотел быть лидером среди своих сверстников. Кажется, он поспорил с кем-то о том, что проведет здесь ночь. Собственно, за этим он сюда и прибыл. Здесь обыскали все, но нашли только лодку, на которой он приплыл. Мэр, конечно же, не желал останавливаться. Он понимал, что имеющихся у него средств недостаточно, и стал привлекать службы и поисковые организации более крупных масштабов. От них, собственно, информация и попала нам. Когда мы прибыли, то первым делом пообщались с детьми, которые знали о затее пропавшего мальчика. То же делали и другие службы, но они отметали от себя информацию о призраках и колдунах, так как считали все это лишь плодом воспаленного детского воображения. В отличие от них мы последовали детскому совету и заглянули в оставшееся на окнах стекло. То, что мы увидели, потрясло нас. В этом окне вы видели семью, работающую в поле, не так ли? – мы кивнули. – Загляните вон в то окно.

Он указал на окошко у другой стены совсем рядом с соломенной лежанкой, которую, видимо, собрал мальчик, чтобы переждать ночь. Окна с той стороны выходили на обрывистый берег и могучий дуб, стоявший на нем.

- В которое из них смотреть?

- В любое. Они все открывают вид на одну сторону дома.

Я подошел к одному из центральных окон. Анна оказалась у окна по правую руку от меня. Еще не успев взглянуть через стекло на улицу, я услышал сдавленный возглас ужаса, вырвавшийся из уст Анны. Через секунду она отвернулась от окна и села прямо на пол, прислонившись спиной к обшарпанной стене. Ее лицо было бледнее побелки, которая когда-то была на этих стенах.

Не без трепета я заглянул в окно. Мне трудно описать то, что я увидел через маленький осколок стекла, застрявший в оконной раме. Раскидистый дуб стоял всего лишь в нескольких метрах от этой стороны дома. Дерево было старым, но еще очень мощным. Его нижние прочные ветви находились сравнительно невысоко от земли. Но это я видел и без стекла. Стекло же показало мне, что на ветвях дуба под легким дуновением ветра болтаются привязанные за ноги тела детей. Не одного ребенка, а многих. Даже не считая, я мог сказать, что их более двадцати. Там были мальчики и девочки. Одежда на них разительно отличалась от одежды крестьян, работавших в поле. На двух или трех из них я видел вполне современные наряды. Все дети висели вверх ногами, словно туши забитого скота. Их лица были измазаны засохшей кровью, бившей когда-то бурными потоками из перерезанных шей. Под самыми свежими из них стоял большой металлический чан, тоже испачканный высохшей кровью.  

- Третий на левой ветке - тот самый мальчик, которого все искали, - равнодушно, словно говорил о погоде, заметил Федор. – Его опознала мать. Правда, после этого она сошла с ума. Да и мэр оставил свой пост. Они оба уехали отсюда несколько месяцев назад.

- Как это возможно? – Анне пришлось хорошенько прокашляться прежде, чем голос начал ее слушаться.

- Это реальный мир? – спросил я, все еще не в силах оторвать взгляд от увиденного на дереве. - Почему мы видим его только через стекло? Его через любое стекло увидеть можно?

Я поднял валяющийся на полу осколок и посмотрел сквозь него в окно, но увидел лишь пустой берег и одинокое дерево.

- Судя по трупам детей, мир тот вполне реален, - ответил Федор. - Но ни одним из привычных нам способов мы не можем ни увидеть, ни хотя бы зафиксировать его существование. Кроме как через эти стекла. Причем, стекло должно быть обязательно в оконной раме. Вытащенное из оконной рамы стекло теряет эту способность. Это просто стекло. Равно как попытка установить обратно новое стекло или старое, изъятое ранее оттуда, приводит лишь к потере картинки.

 Я не сомневался, что все это было уже испробовано. Я покосился на окно, где видел ровный срез стекла, и вспомнил, как несколько недель назад Федор приносил нам для исследований похожий осколок. Кажется, тогда результаты его испытаний не дали Федору той информации, которую он рассчитывал получить.

- Может, надо было просто выломать все стекла, да и дело с концом? – не слишком удачно пошутил я, начиная понимать человека, который когда-то, зайдя сюда и увидев то, что увидели мы, разбил все стекла в домике.

- Если бы все было так просто, это уже было бы сделано, - без малейшей улыбки ответил Федор. – К сожалению, мы не знаем, каким именно образом дети попадали в тот мир. Нет гарантии, что это происходит посредством стекла. Но при этом стекло является единственным способом наблюдения за тем миром. И мы пока не можем себе позволить лишиться его.

- А кто-нибудь пытался оставаться здесь на ночь? – спросила Анна.

- Я ночевал здесь как-то, - ответил Федор. – Но ничего не произошло. Мы даже однажды оставляли здесь клетку с кроликом и камеру для ночной съемки. Но тоже ничего не случилось. Не знаю, какие должны быть входные условия, чтобы открылась дверь в параллельный мир.

- А что требуется от нас? – поинтересовался я.

- Свежий взгляд на проблему, наверное, - грустно пожал плечами Федор.

- Известно ли кто эти люди? – спросила Анна. Она осторожно поднялась и перешла к одному из окон. В этом окне показываемая картинка ей нравилась больше всего. Указав на работавших в поле крестьян, она закончила свою мысль. - Они ведь, я так понимаю, когда-то жили в этом доме?

- В этом и других домах на острове, - подтвердил Федор. - Это поселение вымерло задолго до строительства ближайшего города. Фактически никто ничего об этих людях не знает. Единственное, и то не точное упоминание об этом поселении мы встретили в архивных данных, относящихся к 1790 году. Там говорилось, что этот остров принадлежал некому дворянину, приехавшему откуда-то из Европы. Его звали Алерико Санатас. По какой-то причине, он решил вместе с семьей переехать к нам. Кажется, он сильно интересовался русской культурой. Он приобрел остров и крепостных. Но прожил здесь недолго. По неизвестным причинам они либо вновь уехали, либо просто исчезли. Определенных данных на этот счет нет.

- Видимо, они как-то попали в параллельный мир, - пробормотала Анна.

Я тоже подошел к окну, где можно было видеть работавших в поле людей. Они все также трудились, не покладая рук. Обычные крестьяне чуть дальше, а та пара, которая сразу показалась мне отличными от других, ближе к нам. Теперь я мог понять, что же смутило меня в них. Несмотря на крестьянскую одежду, сами их лица и осанка выдавали аристократическое происхождение. Да и жгучая чернота волос характеризовала их не местные корни. Девочка, видимо, их дочь, тоже была одета просто, но во все новое и свежее. Она сейчас сидела на траве рядом с родителями и играла с тряпичной куклой. Ее, такие же, как у родителей, темные волосы были заплетены в две густые косы. Мне показалась немного необычной ее игра, но что именно в ней меня смущало, я назвать не мог. Скорее всего, в ней не было ничего необычного для бурного детского воображения. И я не стал надолго задерживать на ней взгляд.

- А дом хозяев сохранился? – сам не знаю почему, спросил я. – Или это и есть он?

- Да, - ответил Федор, - и несколько крестьянских хижин тоже, но в них ничего нет. Их стекла, где они остались, не передают виды параллельных миров. Это всего лишь обычные заброшенные хижины. Мы вдоль и поперек обыскали весь остров в поисках порталов в другие миры. Но ничего нет. Единственная аномалия, которая здесь есть, содержится в этом доме и в этих окнах.

- Но вы же хотели получить свежий взгляд? – напомнила Анна. – Полагаю, нам тоже следует все внимательно осмотреть.

Федор не стал спорить, тем более что для этого он нас сюда и привез. К тому же, за время работы с Анной он научился безошибочно определять, когда в ее голове зародилась идея. Мы еще ненадолго задержались в домике на берегу. Снова осмотрели все, даже раскидали и снова сложили стог сена в углу. Но кроме загадочных стекол здесь нечего было искать.

Приближалось уже четыре часа, когда мы торопливо пошли в сторону видневшейся вдалеке мельницы. Дороги не было, и нам приходилось идти прямо по полю. Высокая трава, хоть и была сухой, не давала быстро двигаться. Как прочные веревки, она опутывала ноги, заставляя нас то и дело спотыкаться.

- Если мы не успеем закончить осмотр сегодня, можно будет вернуться завтра? – спросила Анна.

- Я предполагал, что мы задержимся здесь на ночь, - ответил Федор.

Мысль о ночёвке не слишком обрадовала меня. Я только, что узнал о существовании убивающих детей призраков из параллельного мира, и у меня не было особого желания знакомиться с ними прямо сегодня. Но с другой стороны, ночевка — это хороший способ заметить что-нибудь необычное. Да и тем более, я же уже не ребенок, а значит, потенциально мне нечего бояться.

Заметив наше с Анной смущение, Федор сказал:

- Не волнуйтесь. Эта территория уже давно охраняется нашим институтом. Кроме нас здесь еще дежурит охрана. Во многих местах установлены камеры. Если с нами что-то случиться, то охрана точно узнает. И если не успеет помочь, то, по крайней мере, у института появятся новые данные для решения проблемы этого острова.

Как фанатично это прозвучало. Я не очень хотел становиться подопытным кроликом, но и бежать сломя голову к лодке с криком: «верните меня назад!», я тоже не собирался.

Прямо за похожими на скелет неведомого чудовища останками мельницы виднелся барский дом. Он так же, как и все строения на этом острове, был сложен из бревен. За ним располагался десяток маленьких, видимо, крестьянских домиков. Они тоже были изрядно потрёпаны временем. За крестьянскими домами виднелись густые заросли ивняка, примыкающие к речному берегу. Выходит, что мы оказались на другой стороне острова.

- А вам не кажется, что все эти дома как-то слишком хорошо сохранились для опустевших в… Как вы сказали? 1790-м? – задала Анна очередной вопрос.

- Да, или около того, - подтвердил Федор. – Эти дома, действительно, сохранились на редкость хорошо. Возможно, на это повлияло отсутствие разного рода насекомых и микроорганизмов, разрушающих древесину. Все живое, что существовало здесь когда-то, ушло. Или исчезло. Все, что пыталось приходить сюда после, погибало. Это место питается жизнью. Для человека порог нахождения здесь - месяц, после этого начинают развиваться болезни типа лейкемии. С чем это связано, не ясно. Никакими исследованиями не было подтверждено наличие здесь каких-либо излучений или радиации. Но, тем не менее, это так. Несколько исследователей, которые занимались этим островом на первых этапах, к сожалению, скончались, хотя были не менее крепкими и здоровыми, чем мы с вами.

Осмотр мы решили начать с барского дома. Это был совершенно небольшой двухэтажный особняк. Кажется, хозяева прожили здесь очень недолго, раз не успели построить себе более эффектное жилище. Хотя, возможно, это и не было их целью. На первом этаже были большая кухня, просторная столовая, и две гостиные. Наверху - четыре спальни и кабинет. В отличие от домика на берегу здесь мебель сохранилась. Но к ней страшно было прикасаться, такой трухлявой она выглядела. Обстановка в доме оказалась не менее скромной, чем и сам дом. Не знаю, связано ли это с простотой или сравнительной бедностью хозяев, или же здесь за столько веков все-таки успели поработать мародёры. На первый взгляд, в доме не было ничего необычного. Разве что, огромный портрет главы семьи, висевший на стене в кабинете, расположенном на втором этаже. Несмотря на толстый слой пыли, я все же узнал мужчину, работавшего в поле совсем рядом с одиноким домиком. Но на портрете он немного отличался от оригинала. Мужчину с портрета я никогда бы не перепутал с крестьянином, потому что сейчас на меня смотрел истинный дворянин, который, судя по наряду, и окружавшей его на картине обстановке, был невероятно богатым. Человек с портрета одним своим взглядом заставлял наблюдателя понимать, кто перед ним. Его взгляд был властный. Осанка горделива. Лицо источало ум и благородство, и как будто что-то еще. Я не мог сформулировать свое ощущение, но оно было странным. Внешность человека на портрете казалась приятной, но одновременно при взгляде на него в моей душе что-то сжималось, словно испуганный котенок, прячущийся от грозы в сыром подвале.

- А как, вы сказали, зовут хозяина? – спросила вдруг Анна.

- Алерико Санатас.

- Он прибыл из Испании?

- Откуда-то из Европы, но точная страна нигде не указана.

- Его имя похоже на испанское.

Анна уже несколько месяцев посвящала изучению европейской культуры и языков. В том числе и испанского. Так что в этом вопросе ей можно было довериться.

- Возможно, - подтвердил Федор.

- Имя «Алерико» имеет значение «всесильный» или «правитель всех», - сказала Анна.

- Что ж, красиво.

Я не понимал, к чему она клонит. Почти все имена имеют красивые значения. Я вот, например, Сергей, что значит «почтенный». Тоже не просто так по улицам хожу, знаете ли.

- Я не про красоту, - Анна строгим взглядом остановила мои скептические мысли. – Я про фамилию.

- А что с фамилией не так?

- Ну, это как будто анаграмма. Санатас. Или Sanatas, а если прочитать, наоборот, то «Satanas». То есть Сатана по-испански.

У меня пробежала по спине одинокая, но крайне неприятная мурашка. Я начал понимать, почему у меня возникало неприятное ощущение при взгляде на портрет. Всесильный правитель всех Сатана. Какое-то не очень приятное совпадение, особенно если вспомнить трупы детей, висящие на дереве. Вдруг мое внимание привлекло какое-то движение в коридоре.

- Вы это видели? – почти крикнул я, выбегая в коридор.

- Что? – в один голос переспросили мои коллеги.

- Там была кошка!

- Здесь не может быть кошек, - скептически поднял бровь Федор.

- Но я сейчас точно видел кошку. Черную такую. Пушистую. Да вон же она!

Я указал на входную дверь. И действительно, в открытом дверном проеме сидела кошка. Черная, с очень яркими глазами разного цвета. Даже с такого расстояния я мог различить их цвет. Один глаз ее был зеленый, а другой - голубой. Видел ли я когда-нибудь столь ненавидящий взгляд у животного? Кажется, нет.

- Откуда здесь может быть кошка? - пробормотал Федор.

- Вы говорили, здесь есть охрана, - сказала Анна. - Может, кто-то из них привез кошку?

- Зачем им кошка, если мышей здесь нет? – недовольно проворчал Федор. Он тут же позвонил дежурившему охраннику, но тот понятия не имел ни о какой кошке. А также сообщил, что их тепловизоры постоянно исследующие остров, сейчас показывают, что здесь только мы трое и охрана. Никаких кошек.

- Очень любопытно, - задумчиво произнес Федор, завершив разговор с охраной.

Кошка, взирая на нас с некоторым вызовом, продолжала сидеть у двери.

- Может ее поймать? – предложил я.

- Подожди. Давай, сначала сами проверим. Может, у них с тепловизором что-то, или ему мощности на кошку не хватает.

Это, конечно, маловероятно. Наш институт хоть и имеет кучу тайн, но на оборудование не скупиться. Тем временем Федор достал карманный тепловизор и навел его на кошку. Потом повернулся так, чтобы я попал в поле действия датчиков тепловизора. После чего снова повернул прибор к кошке.

- Очень странная кошка, - сказал он, наконец.

- Может, это привидение?

- Либо с ней случилось что-то, из-за чего она совершенно перестала излучать тепло.

- Кажется, вариант с приведением выглядит более похожим на правду, - заметил я, осознавая, что ни единого физиологического процесса, за счет которого живое существо может перестать улавливаться тепловизором, я не знаю. Конечно, есть всякие разные приборы и защитные скафандры, но это просто кошка. У нее нет ничего, кроме обжигающе холодных глаз.

Я направился было к ней, но, словно ожидая этого, кошка выскочила на улицу. Как быстро я не бежал, она все же успела скрыться. Мы побродили вокруг барского дома еще некоторое время, но кошка больше не появлялась. Обследования мельницы и крестьянских домов тоже ничего не дали. Проблема была в том, что в действительности мы и не знали, что искать. Да, в домах осталось много разной трухлявой мебели и утвари. Все это было оставлено так, словно использовалось еще за минуту до исчезновения жителей. Было очевидно, что жители никуда не уезжали и даже не планировали этого делать. Они спокойно жили до того момента, как что-то случилось. Но что и как это случилось, было абсолютно не ясно.

Не получив ответа ни на один из мучивших нас вопросов, мы решили вернуться туда, откуда начали поиски – в одинокий домик рядом с дубом. Ночь мы все-таки решили провести там. Тем более, что уже начинало темнеть.

Быть живой приманкой никогда не входило в мои планы, но Федор был не приклонен. Мы все трое разместились на сложенной большой кучей соломенной лежанке в дальнем углу домика и наскоро перекусили привезенными Федором бутербродами. Есть, в общем-то, не хотелось. Осознание того, что прямо за окном, пусть и в параллельном мире, висят на дереве обескровленные трупы детей, не прибавляло аппетита.

Ночь была теплая, но луна скрылась за плотными облаками. Я заглянул в стекло, где раньше можно было наблюдать работающих крестьян. Теперь их не было. Кажется, и они ушли на законный отдых. Я тоже не прочь был поспать, но от мысли оказаться в забытье в этом жутком месте, сон проходил сам собой.

- Я тут подумал, - я не был уверен, что сформулирую свою мысль достаточно понятно, но не спросить не мог, – у них каждый день одинаково проходит? Как цикл. Или они просто живут, развиваются? Ну, как мы.

- Не совсем одинаково, - пояснил Федор. – Мы тоже думали, что они застряли в одном дне, если так можно выразиться. Но это не так. Их дни здесь отличаются один от другого. Более того, хотя здесь вечная осень, там у них и погода и сезоны меняются. Только люди не стареют. И не растут, если говорить о той девочке, дочке хозяев.

- Как странно это, - устало пробормотала Анна.

- Нам стоит вести наблюдение по очереди, - сказал Федор. – Иначе, если мы так и не ляжем спать, завтра от нас не будет много толку. Я буду дежурить первым. А вы спите. На рассвете опять продолжим исследования.  

Я не хотел и даже немного боялся ложиться спасть, но как только моя голова оказалась на неудобной и местами колючей соломенной лежанке, я тут же провалился в сон. Снилось ли мне что-нибудь? Я не помню. Мне показалось, что прошло всего несколько минут и меня снова разбудили. Это была Анна. Оказалось, что и она и Федор уже безинцидентно отдежурили, и настало мое время. Оставалось еще пара часов до рассвета. Я сел, облокотившись на стену, и потер глаза, пытаясь проснуться. Вокруг было все также тихо. Луна тоже все еще не появилась, но глаза, насколько это возможно, адаптировались к темноте. Так вяло озираясь по сторонам и прислушиваясь, я просидел больше часа. Близился рассвет. Рядом едва слышно посапывала Анна. Чуть дальше крепко спал Федор. За пределами домика все также не было слышно ни звука. Я безмятежно осматривался, как вдруг два появившихся из ниоткуда огонька заставили меня вздрогнуть. Один из них был ярко-зеленый, а другой насыщенно голубой. Сон как рукой сняло. Я присмотрелся. В дверном проеме стояла та самая кошка, что мы видели в барском доме. Кошка, не отрываясь, смотрела на меня и, казалось, изучала. Я осторожно сжал руку Анны. Она дернулась, но тут же сообразила, что это я. Я дал ей знак сесть. Она осторожно поднялась и тоже увидела нашего незваного гостя.

Так же безмолвно я показал ей на Федора, давая понять, что его стоит разбудить. А сам очень медленно стал подбираться ближе к кошке. Она оставалась на месте, словно ждала меня. Или, может, заманивала? От этой мысли у меня как-то неприятно кольнуло в области груди. А что если кошка – это сам Сатана, сменивший обличие, чтобы путешествовать в мире живых? Меня успокоило только то, что у мужчины на портрете не было гетерохромии. Он имел совершенно одинаковые пусть и очень темные карие глаза. Впрочем, и доказательств того, что он действительно имеет хоть какое-то отношение к тому, чье имя является анаграммой его фамилии, тоже нет.

Я уже почти дотянулся до черного мехового комка, когда кошка резко дернулась и побежала на улицу, но, пробежав несколько метров, она остановилась и вновь выжидающе посмотрела на меня. Игра началась. Кошка, очевидно, хотела, чтобы я шел за ней.

Тем временем Анна разбудила Федора, и они торопливо вышли за мной на улицу. Я пошел вслед за кошкой. Было темно, я едва мог различить ее смутные очертания. Кошка вновь побежала и теперь не останавливалась. Я ускорил шаг, чтобы не потерять ее из виду. Через несколько минут я почти бежал за ней, то и дело спотыкаясь о густую полевую траву. Я изо всех сил напрягал зрение, боясь потерять свой пушистый путеводитель. До меня доносились шаги бегущих за мной коллег. В отличие от меня, они догадались прихватить с собой фонари. Я видел их свет за своей спиной, но это мне мало помогало выслеживать кошку. Она то исчезала в густой траве, то вновь появлялась и, наконец, привела нас к зарослям ивняка за окраинными полуразрушенными крестьянскими домишками на противоположном берегу острова. Почти все деревья здесь были сухие. Сломанные многовековыми ветрами ветви лежали друг на друге и мешали продвижению. Кошка пропала из виду.

- Разумно ли обыскивать заросли в темноте? – словно задавая вопрос самой себе, пробормотала Анна.

Она стояла прямо за моей спиной и крайне неуверенно смотрела на заросли прямо перед нами.

- Возможно, если мы вернемся днем, мы сможем лучше осмотреть здесь все, - я прекрасно понимал чувства Анны. Входить в эти заросли сейчас, абсолютно не хотелось. Даже розовеющее на востоке небо, не могло заставить меня пересмотреть свое решение. Но Федор мог:

- Фильмов вы насмотрелись. Наука - это вам не страшилки, что по телеку показывают. Велика вероятность того, что то, что мы ищем видно только в ночное время. Я не хочу тратить еще одну ночь на поиски, если разгадка может быть у нас уже сейчас.

Не говоря более ни слова, он вошел в заросли. Я видел, как его фонарь, рассекая предрассветную тьму, освещает тонкие стволы и ветви. Идти за ним особого желания не было, но и отпускать его туда одного тоже не хотелось. Тем более, он был прав: растягивать исследования еще на сутки не было никакого желания. Я оглянулся, в надежде услышать мнение Анны, но ее за мной не оказалось. Темная пустота вокруг испугала меня. Куда делась Анна? Но в тот же момент я боковым зрением увидел, как в зарослях ивняка мелькнул второй фонарь. Анна, не дождавшись меня, пошла за Федором. Мне не оставалось ничего, кроме как тоже пойти вслед за ними. И я пошел. Фонаря у меня не было, но мои глаза уже настолько привыкли к темноте, что я, не напрягаясь, мог различить все. К тому же начинающийся рассвет и отсветы фонарей тоже давали немного света.

Заросли оказались довольно густыми. Пробираться сквозь них было не то что неудобно, а крайне тяжело. Местами сломанные ветки были навалены в кучи, полностью препятствуя продвижению вперед. Кошки нигде не было видно. Боковым зрением я замечал мелькающие среди деревьев фонари. Это меня успокаивало. Я почти дошел до берега реки. Здесь он был пологий. Деревья и кусты доходили до самой воды. Земля под ногами была мягкая и влажная и больше походила на болотную жижу. В один момент мне показалось, что я вновь увидел кошку. Она как будто сидела на очередной куче сваленных веток. Я подошел ближе, кошки там не было. Возможно, она мне только почудилась. Я уже хотел обойти эту кучу веток, но что-то в ней привлекло мой взгляд. Мне показалось, что под ветками что-то лежит. Я попробовал их убрать, но ничего не вышло – слишком они запутались между собой. Я попробовал просунуть руку между ними, чтобы хотя бы потрогать то, что привлекало мой взгляд. Но ветки лежали слишком плотно. После нескольких минут мучений, мне удалось сдвинуть часть веток. Вид того, что я увидел под ними, чуть не заставил меня закричать от ужаса. Но я вовремя взял себя в руки. Стараясь придать своему голосу больше спокойствия, я позвал Федора и Анну.

- Ты что-то нашел? – спросила Анна, с трудом пробравшись ко мне сквозь плотные заросли.

Федор к этому моменту тоже успел подойти, и поэтому я просто ткнул пальцем туда, где еще недавно лежала куча ветвей. В отсветах фонарей я видел, как Анна закрыла себе рот рукой, пытаясь сдержать готовый вырваться крик.

- Это он, - не особо эмоционально пробормотал Федор, видимо, пытаясь осознать факт находки.

- Это же тот самый чан, в который собирали детскую кровь, - наконец, сказала Анна.

- Да, - подтвердил я.

Чугунный чан лежал вверх дном, но перепутать его было сложно. Тем не менее, мы захотели перевернуть его, чтобы убедиться в этом наверняка. Он был огромен и тяжел. И поэтому мы взялись за него все втроем. Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы его перевернуть. И когда это все же удалось, не осталось никаких сомнений, в том, что это тот самый чан. Вся его внутренняя часть была вымазана засохшей кровью. Увидев это в свете фонарей, Анна отшатнулась и закрыла лицо рукой.

- Как же он здесь оказался? – Федор почесал рукой подбородок. – Мы ведь видели его под деревом.

- Под деревом в параллельном мире, - заметил я.

- Мне что-то не хорошо, - пробормотала Анна. – Давайте выйдем из зарослей.

Я посмотрел на нее и испугался. Анна дрожала словно лист на ветру. Федор взял ее под руку и повел в сторону, противоположную шуму реки. Уже начинало светать. Когда мы выбрались из зарослей, я уже свободно мог разглядеть деревенские дома. Пока Федор приводил Анну в равновесие, я огляделся.  То, что я увидел, смутило меня. Вроде бы ничего не изменилось: то же поле, та же деревня. Но, в то же время, все было как-то не так. Только сейчас я осознал, что чувствую запах травы. За все время пребывания на этом острове я ни разу его не ощущал, а теперь почувствовал его так резко, так насыщенно, словно он был не настоящий. Я посмотрел в сторону деревни и на мгновение остолбенел. Среди домов промелькнула фигура. Женская фигура в крестьянском платье. Когда первое оцепенение прошло, я повернулся к Федору и Анне. Анна все еще была бледна, но уже вполне пришла в себя для того, чтобы продолжать исследования.

- Вы ничего не видели? – спросил я.

- Нет, - сказал Федор.

- Мне показалось, будто я увидел женскую фигуру среди тех домов.

Я указал рукой в сторону деревни. Мои коллеги посмотрели в том направлении, но ничего не увидели. Они с сомнением переглянулись.

- Давайте, проверим, - сказал Федор. – Может быть, кто-нибудь из города приехал.

Но я с этим предположением не был согласен. В рассветных лучах я ясно видел на женщине крестьянское платье. Сомневаюсь, что сейчас даже в сильно периферийных местностях такие носят. Мы направились к деревне, но не успели пройти и сотни метров как услышали звуки. Это не были звуки сухой травы или падения листьев с деревьев. Это были даже не поскрипывания сорванных временем дверей и ставен. Это были голоса. Много голосов. Со стороны деревни отчетливо доносились смех и пение. Через пару секунд мы увидели и сами источники звуков. Это были крестьяне. Все те, кого мы видели вчера, работавшими на поле, вышли трудиться и сегодня. Только теперь мы видели их без особых стекол. А крестьяне тоже увидели нас. Они остановились, а их пение и смех смолкли. Люди молча разглядывали нас так же, как и мы изучали их. Наконец, из толпы отделился человек и пошел в нашем направлении. Это была маленькая девочка в розовом платье, отделанном красивым орнаментом. Ее темные волосы были собраны в две косички. Это была та самая, которую мы видели через стекло вчера. Она подошла к нам совсем близко, но ничего не сказала. Ее темно-карие глаза смотрели на нас, не отрываясь и словно бы изучая. Мне лично показалось, что взгляд у нее какой-то слишком уж не детский. Но души не чающий в детях Федор не обратил на это никакого внимания. Он не мог не начать с ней разговор:

- Привет, котенок. Не бойся нас.

- А я вас и не боюсь, - ответила девочка, продолжая внимательно нас разглядывать.

- Вот и славно, - ответил ей Федор. – Как тебя зовут?

- Агнесса.

- Какое красивое имя. Мы пришли с миром, Агнесса, и не хотим никого обижать. Мы заблудились тут. Ты не подскажешь, что это за деревня?

- Это усадьба Санатас. – сказала девочка. – Я провожу вас к отцу.

С этими словами девочка развернулась и направилась в деревню. Она ни разу не обернулась, чтобы проверить идем ли мы за ней. Впрочем, нам особенно ничего не оставалось. Вслед за девочкой мы проследовали мимо изумленно таращившихся на нас крестьян по направлению к уже известному нам барскому дому. Никто из крестьян не произнес ни слова.

Хозяин дома находился в столовой, завершая свой завтрак. Девочка же, минуя всех слуг, провела нас сразу к нему.

- Мы нашли их в поле, - сказала она отцу и удалилась.

Проводив свою дочь взглядом, владелец усадьбы Санатас повернулся к нам. Он выглядел в точности как на картине, которую мы видели вчера в этом доме. Проницательный, изысканный, властный. Он не стал терять время и сразу же спросил нас:

- У вас странные одежды. Кто вы такие?

- Мы – путешественники, - ответил за всех Федор. – Мы передвигались по реке и остановились заночевать на этом острове, не зная, что он кому-то принадлежит. Но, видимо, нашу лодку ночью унесло течением.

- Как ваши имена? – прервал его разъяснения хозяин дома.

- Меня зовут Федор. Это Сергей и Анна.

- Сколько вам лет?

- Мне скоро будет 53. А им 35 и 30. А почему вы спрашиваете?

- Потому что полагаю, что вы пришли сюда с целью просить у меня новую лодку. Не так ли?

- Возможно, - выдумывая историю про путешествия, Федор не задумывался над подобным поворотом вопроса.

- Так вот что я вам скажу, - хозяин дома встал и подошел ближе к своим гостям. Он оказался очень высоким и крепко сложенным мужчиной, ничем не уступавшим по габаритам самому Федору. – Я вам скажу, что лодку вам придется отработать. У нас сейчас много полевых работ. А рук не очень много. Полагаю, трех дней работы в поле будет достаточно для оплаты лодки.

- Благодарим вас за вашу доброту, - сказал Федор, слегка склонив голову. – Когда нам нужно приступать?

- Можете приступать прямо сейчас. Если вам нужно поесть, то мои крестьяне с удовольствием с вами поделятся своими запасами.

С этими словами он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Весь день мы провели на поле. Местные крестьяне поделились с нами своей едой и своими инструментами. Это были простые, но очень недалекие люди. Сегодня полевые работы проходили не рядом с одиноким домиком на берегу. Но мы видели и его и дерево, увешанное трупами детей вдалеке. Несколько раз мы пытались завязать с крестьянами беседу по поводу этих трупов, но ни разу ничего не добились. Крестьяне были слишком примитивны и глупы. Их ответы были разрознены и не содержали в себе никакой полезной информации. Единственное, что мы поняли из всего ими сказанного, что они считают это дерево священным и убеждены, что все убитые дети служили жертвами богам.

На ночь нас разместили в хлеву одного из крестьянских домов. Утомившись от дневных работ, мы растянулись на заранее сложенной для нас соломенной лежанке. Хотелось спать, но в тоже время засыпать в таком странном месте было как-то жутковато. Мы распределили очерёдность ночного дежурства, но сон все равно не шел. Около часа мы втроем лежали молча, уставившись на не струганные доски потолка. Деревня стихла. Только где-то слышалось одинокое мычание коровы. Размышляя о красотах деревенской жизни, я не сразу заметил, как дверь хлева, в котором мы ночевали, отворилась. Так плавно и так бесшумно она открылась. В лунном свете, проникшем сквозь открытую дверь, я увидел женский силуэт. Я повернулся было к Анне, чтобы разбудить ее, но она не спала. Они с Федором так же, как и я, взволновано и немного испуганно наблюдали за вторжением неизвестной.

Женщина была закутана в теплую шаль. Войдя внутрь, она неуверенно огляделась, очевидно, ища нас. Я намеренно приподнялся. Она услышала звук и повернулась в нашу сторону. Увидев, что я наблюдаю за ней, она вытащила спрятанный под шалью светильник. Его свет тускло осветил стены хлева и нас, лежащих на сене у дальней его стены.

Неуверенно, словно бы все еще сомневаясь в необходимости своего визита, женщина подошла ближе к нам. Анна и Федор тоже сели. Незнакомка остановилась подле нас, но не сказала ни слова. Ее вид заставил огромную колкую мурашку пробежать по моей спине. Я видел перед собой красивую молодую женщину. Я сразу узнал ее. Это она работала в поле вместе с хозяином острова тогда, когда мы смотрели на них сквозь стекло. Но там, в поле, я видел лишь ее профиль. Теперь же я видел все ее лицо. Красивые, правильные и гордые черты испанской женщины. Распущенные густые черные волосы, завивающиеся на концах четкими локонами. И большие, просто огромные глаза. Один ярко-зеленый, а другой голубой.

- Это были вы, - сказал я, поднимаясь с сена. - Вы – кошка.

Женщина грустно улыбнулась и отступила на шаг назад. На одно мгновение я подумал, что она сейчас уйдет. Но даже если эта мысль и посетила нашу гостью, то она сразу же отмела ее. Женщина все также в нерешительности осталась стоять перед нами.

- Это вы заманиваете сюда детей, - снова заговорил я. - Зачем вы их убиваете?

- Я - не убийца, - на секунду неуверенность гостьи сменилась презрением. - И я никого сюда не заманивала.

- Но вы привели нас сюда! – не согласилась Анна. Она тоже встала с лежанки и теперь напряженно разглядывала незнакомку. – И пришли сюда под покровом ночи. Зачем?

- Вы искали ответы, - тихо, но в тоже время твердо, произнесла женщина. - Я лишь показала, где их искать. Но так ли вы хотите получить эти ответы?

В этот момент в разговор вмешался Федор. Он примирительно поднял руки и встал между нами и незнакомкой.

- Простите нас, - сказал он, обращаясь к гостье. – Мы не хотели вас обидеть. Но вы, очевидно, пришли сюда с какой-то целью. Так, может быть, присядем и обсудим все спокойно?

- Да, наверное.

Незнакомка нерешительно взглянула на меня. Но я постарался убрать с лица выражение недоверия и опустился на сено. Когда все остальные сели, присела и гостья.

- Так кто вы такая? – спросил у нее Федор.

- Меня зовут Элоиза, - сказала гостья, и тут же, как мне показалось, с немного преувеличенной гордостью добавила, - Элоиза Санатас. Я - хозяйка этого острова.

- Вы ведь переехали сюда из-за границы? – спросила Анна.

- Да, - ответила гостья.

- Из Испании? – уточнила Анна.

- Испании… Португалии… Франции… Чехии… - несколько устало произнесла хозяйка острова. - Мы много, где жили.

- Вы так часто переезжали? – удивился я.

- Да.

- Но почему? – спросил Федор.

- Нас не принимали, - с этими словами женщина смущенно отвела взгляд, но потом, словно что-то решив для себя, она вновь повернулась к нам и устремила свой гордый взгляд прямо на меня. - Мои глаза… Вы и сами видите, это глаза ведьмы. Куда бы мы ни приезжали, всюду во мне видели ведьму. На нас нападали. Нас изгоняли. Меня винили в неурожаях и смертях. Церковь преследовала меня. Мой супруг... Он очень любит меня и нашу дочь. Он всегда защищал нас. Он пытался найти для нас хорошее убежище, и поэтому мы переезжали снова и снова.

- Так вы ведьма? – изумился я.

- Нет, - хозяйка острова отрицательно покачала головой. - Бог дал мне лик ведьмы, но не колдовские чары. Разве что…

- Но вы же превращаетесь в кошку? – перебил я ее.

- Нет. Это всего лишь плата за переход. В вашем мире я не могу быть собой. На это не хватит моих жизненных сил.

- То есть переход возможен? – спросил Федор.

- Как видите.

- Но как? – спросила Анна.

- Есть предметы, - сказала Элоиза Санатас. - Прикосновение к ним открывает завесу времени.

- Что это за предметы? – спросил я.

- Те, что создали цикл.

Мы неуверенно переглянулись. Поняв, что мы окончательно запутались в попытках разобраться, Элоиза Санатас сказала:

- Давайте я расскажу вам, как это случилось. Тот цикл, в котором мы оказались, был не всегда. Как я уже сказала, мы постоянно меняли места своей жизни. Города… Страны… Не все ли равно. Мы бежали от себя и от других, не задерживаясь нигде более месяца. Это было нелегко. Особенно для нашей дочки. Она чудная девочка. Правда. Месяц до ее рождения лил дождь, но в тот момент, когда она появилась на свет, выглянуло солнце. Весь город тогда словно озарился сиянием. Мы думали, это знак. Для нас она стала отдушиной в жестоком, ненавидящем нас мире. Особенно для мужа. Он всегда в шутку говорит, что ведьма родила для него ангела, – здесь она невесело усмехнулась. - Но ребенку тяжело было постоянно бежать с места на место, все время боясь за свою жизнь. Мы искали покоя. Это стремление привело нас сюда. Желая, как можно реже контактировать с другими людьми, мы приобрели этот остров и несколько семей крестьян. Здесь удивительно миролюбивые люди. Поначалу они смотрели на меня с удивлением, но никогда не боялись. Здесь мы обрели покой. Временами, конечно, ходили слухи о моем колдовстве, но они не предвещали никаких серьезных опасностей. Тем не менее, обряд был свершен. Мы не хотели этого. Мы даже не знали о том, что это возможно. Мы хотели только мира на своей земле. Первой жертвой стал мальчик. Бездомный мальчишка, оказавшийся в наших краях случайно. В деревне совсем не было детей, и чтобы Агнессе не было скучно, мы решили приютить мальчика. Ему поручали несложную работу по дому, а свободное время он проводил вместе с Агнессой в ее летнем домике, на другой стороне озера.

- Подождите, - перебил ее я – это тот самый домик, что стоит отдельно? Там за полем? Возле дерева.

- Да, - кивнула Элоиза Санатас. – Это именно тот домик, где я нашла вас вчера ночью. Этот домик был построен для личного пользования Агнессы. Там она играла. Фантазировала. Какая у нее удивительная фантазия! Если бы вы только видели, какие представления она иногда нам устраивает. Лучшие театры мира могли бы позавидовать!

- Так это был просто игровой домик вашей дочери, - вернула ее к основному вопросу Анна.

- Да. Часто они играли там вместе с тем мальчиком. Но однажды утром его нашли мертвым. Некто убил его ночью на берегу реки. Его тело было перевернуто и наспех, неаккуратно привязано к растущему там ивняку. Его шея была перерезана, а вся кровь выпущена. Все, что произошло там… Все это было так торопливо, так не хорошо… Его кровью были омыт весь берег острова. Я никогда до этого не думала, что в одном ребенке может быть столько крови. Тот… кто совершил это… успел за ночь обойти весь остров и напитать его берега кровью. После чего был совершен обряд. Слова, что нельзя произносить, были сказаны. Это случилось в том одиноком игровом доме.

- Кто совершил это? – со смешанным чувством ужаса и отвращения спросил Федор.

Но Элоиза Санатас словно не услышала этого вопроса.

- Мы не сразу поняли, что произошло. Да, сам факт жестокого убийства поверг нас в ужас. Мы искали убийцу. Но когда узнали правду… Это было тяжело. Обряд, что был осуществлен, замыкал весь остров во временной цикл. Мы перестали стареть. Те года, что предназначались когда-то тому мальчику были перераспределены между нами всеми. Мы проживали год за годом, не старея и не изменяясь. Его жизненные силы питали нас столько, сколько могли. Когда же они иссякли, был проведен новый обряд. А потом еще и еще один. В жертву приносились дети, потому что они еще не успели растратить на себя свои жизненные силы. Мы стали существовать отдельно от остального мира, и нас всех это устраивало. Те дети, что попадали сюда из вашего мира, являлись чем-то вроде подарка судьбы для нас. Они никому из нас не были дороги, значит, никто не жалел об их не прожитой жизни.

- Но неужели вам не было отвратительно от всех этих жертв? – спросила Анна. – Я не верю, что никто не взбунтовал? Разве крестьяне могли принять такое?

Элоиза Санатас нервно пожала плечами.

- Сначала все хранилось в строжайшем секрете. Пока текли годы первого мальчика, никто, кроме нас, не знал о случившемся. А после… Вы знаете, вечная жизнь – это очень заманчивая перспектива. В нее сложно поверить, но если испытать это на практике, то невозможно устоять. Так и произошло. Народ пошел на зов вечной жизни. Убийства перестали быть убийствами, а стали священными жертвами. Домик на берегу – храмом. Мы живем здесь уже многие столетия. У нас есть все, что нужно и даже больше. Мы счастливы и наш народ тоже счастлив.

- И тем не менее вы привели нас сюда? – напомнил ей Федор.

- Я не хочу больше невинных жертв. Поймите меня… Я ведь тоже мать… Я уверенна: все те ребята, что появлялись здесь, были очень хорошими детьми. У них были родители, бабушки, дедушки, друзья.  Их тоже очень сильно любили. Бог не дал мне больше своих детей, и мне больно смотреть на гибель чужих. Я не могу остановить то, что происходит здесь. Я пыталась. Правда. Но из этого ничего не вышло. И все же я хочу помочь сделать так, чтобы хотя бы переход из вашего мира в наш был закрыт.

Она замолчала, и ее разного цвета глаза обратились к Федору с надеждой найти в нем поддержку. И он, как собственно и мы с Анной, не мог не откликнуться на ее столь честно, столь искренне высказанную исповедь. Элоиза Санатас, женщина с ликом ведьмы, была всем сердцем против того страшного колдовства, что совершалось на этом острове.

- Как же это сделать? – почти шепотом, боясь нарушить почти мистическую тишину, заполнившую хлев, спросил я.

- Нужно уничтожить предметы, что были использованы в обряде, - ответила Элоиза.

- Что это за предметы? – спросила Анна.

- Серебряный нож с большим сапфиром на рукояти, чан, куда собиралась кровь и домик на берегу. Нож и чан позволяют перемещаться между нашими мирами. Когда окажитесь в своем мире найдите и уничтожите их. И дом тоже.

- Может быть проще просто сжечь все, что есть на острове? – спросил я.

- Нет! – воскликнула женщина, но вдруг осознав, что сделала это слишком громко, она испуганно оглянулась и продолжила уже тише. – Это разорвет цикл и выпустит нас в ваш мир. Этого не должно случиться! Нам лучше остаться заключенными в этой временной темнице. Вы меня понимаете?

- Хорошо, - сказал Федор. - Мы найдем и уничтожим предметы.

- Но кто же все-таки совершил обряд? – не мог не полюбопытствовать я.

Женщина испуганно затрясла головой, давая понять, что не желает говорить об этом.

- Это ведь ваш муж? – надавил я на нее.

Элоиза Санатас испуганно задрожала, а потом начала очень быстро и сбивчиво говорить:

- Нет… Но я не должна… Я не должна вам это говорить. Он будет рассержен…

- Успокойтесь. - Федор взял ее за руку. - Прошу вас. Вы не обязаны это говорить. Мы все прекрасно понимаем.

- Вы ничего не понимаете, - сказала женщина и ее глаза сверкнули в полутьме, словно глаза дикой кошки. – Вам пора уходить. Пусть вы не дети, но вы не члены общины. Ваши годы жизни тоже в опасности. Вы знаете, где находится чан. Он поможет вам вернуться обратно.

- Нам достаточно только прикоснуться к нему?

- Нет. Обратный переход сложнее. Древнее заклятие легко впускает людей сюда, но выпускает очень неохотно. Вы должны произнести слова: «auferre vitam aeternam». Запомните их.

- Auferre vitam aeternam, - повторил я. – Что это значит?

- Прочь вечная жизнь, - перевела для меня Анна. – Это латынь.

Элоиза Санатас удовлетворенно кивнула, а потом прибавила:

- Не ждите больше. Уходите прямо сейчас. Мое отсутствие возможно уже было обнаружено. Вам надо спешить.

С этими словами она встала, снова закуталась в шаль, скрыв под ней уже почти догоревший светильник. Мы недолго оставались в хлеву после того, как она ушла. Оставаться в этом месте у нас не было никакого желания, да и смысла уже в этом тоже не было. Да, мы не знали, кто же стоит за всеми этими убийствами. Но мы и не за этим сюда пришли.

Выйдя на улицу, мы окунулись в ночную прохладу, но наслаждаться ею не хотелось. Оглядевшись, мы определили направление, где по нашему представлению находились заросли, и поспешили туда. Но не успели мы отойти далеко от последних крестьянских домов, как нам дорогу преградила маленькая дочка хозяина острова. Она встала перед нами без малейшего намека на страх или смущения.

- Куда это вы собрались? – спросила девочка, деловито сложив руки на груди.

- Гуляем просто, котик, - ответил ей Федор. - А что-то случилось?

Из-за ближайших домов вышло несколько мужчин, в руках которых были факелы и увесистые дубины.

- Я не думаю, что вы просто гуляете, - заметила девочка, сделав шаг по направлению к нам.

 Выражение лица Агнессы в очередной раз не показалось мне детским. Ее глаза сощурились, и взгляд принял немного безумное выражение.

- Вы никуда не уйдете, - прошипела девочка, теперь уже каким-то не своим и уж тем более не детским голосом.

Я смотрел на нее, и мне казалось, что сам дьявол в облике ребенка стоит передо мной. Агнесса подняла вверх правую руку. В свете факелов в ней сверкнул кинжал. Но я смотрел не на лезвие, а на огромный сапфир, мерцающий на его рукояти. Мужчины, окружавшие ее до этого времени, теперь направились к нам. Один из них схватил испуганную Анну. Федор, казавшийся гигантом на фоне обычных крестьян, выдернул девушку из рук поймавшего ее мужчины и вытолкнул подальше по направлению к зарослям ивняка. Затем он одним ударом сшиб с ног двух наступавших на меня крестьян, схватив при этом Агнессу. Я видел, как серебряный кинжал в руках ребенка то и дело вонзался на его богатырское плечо. Но вместо того, чтобы противиться ей, он продолжал наносить удары по взрослым мужчинам, которые теперь все свои стремления направили на то, чтобы освободить свою хозяйку из рук этого исполина.

- Вы знаете, что делать, - обернувшись на мгновение к нам, сказал он. - Бегите же.

- Но.., - начала было Анна.

- Моих лет им хватит ненадолго, - перебил ее Федор и вновь, не выпуская из рук Агнессы, принялся оттеснять от нас крестьян. Со стороны деревни сюда уже направлялась значительная подмога.

Почти силком я затащил Анну в заросли ивняка. Найти чан оказалось не сложно. Он лежал точно там же, где мы его и оставили. Мы одновременно прикоснулись к нему, и я почувствовал, как дрожат руки Анны. Со стороны поля до нас еще доносился звук схватки. Не отрывая взгляд от мелькающих между ветвями огней факелов, мы проговорили:

-Auferre vitam aeternam.

На мгновение мир завертелся, но вскоре вновь пришел в равновесие. Я посмотрел на Анну. Она была бледна и тяжело дышала.

В предрассветных сумерках мы выбрались из ивняка. На поле никого не было, как не было там и следов недавней схватки. В воздухе снова не ощущалось ни звуков, ни запахов. Я посмотрел на деревенские дома. Они казались такими же разрушенными, какими мы их видели в первый день нашего прибытия. По щекам Анны текли слезы, и я обнял ее. Хотелось сказать что-нибудь о Федоре, но слова не шли.  Мы еще долго тихо стояли перед зарослями, надеясь в душе, что сейчас завеса времени откроется и вслед за нами выйдет наш куратор, наш наставник и просто самый замечательный из людей. Но он так и не вышел.

Спустя два часа после нашего возвращения, стоя на берегу реки, мы с Анной наблюдали, как горит одинокий домик и старый рядом с ним. Мы, молча, каждый по-своему, размышляли об одном. О том, как женщина с лицом ведьмы и душой праведницы родила демона с ликом и именем ангела. Скоро должна прибыть плавильная техника, и чан, все еще лежавший в зарослях ивняка, будет уничтожен. Останется только найти тот злополучный серебряный кинжал с огромным сапфиром, и вход в мир «Санатас» будет закрыт. Сколько еще времени отведено людям, заключенным в нем? Десятилетия? Века? Что будет с ними, когда этот запас иссякнет? Я не знал и не хотел знать ответы на эти вопросы. Я просто хотел поскорее вернуться домой.

Арабель Моро
Арабель Моро
Это художественное произведение писателя Арабель Моро
blog_shape
comma_first
Хочешь быть счастливым, будь им!
shape
LOST-ATLANTIS.RU © Копирование без ссылки на ресурс запрещено!
Автор: Арабель Моро | Иллюстратор: Анастасия Пстыга | Разработчик: Эррант
▲ Наверх